– Ну, с такими холеными руками на стройке я точно буду выделяться. Особенно своим безупречным маникюром.
– Люк, будь серьезнее.
Он берет ее лицо в ладони. Ноги у него уже устали бултыхаться на месте. Иронично, думает он. В опасных водах Роуз куда выносливее его.
– Я совершенно серьезен. Нам не нужно беспокоиться о деньгах. Их у нас больше чем достаточно.
– Но не столько, чтобы беспечно тратить до конца дней, – возражает она.
Люк не отвечает. Жена снова нервничает, и он хотел бы стереть тревожное выражение с ее лица, но не может. Пока не может. Нужно дождаться, пока все встанет на места.
– Расскажи мне про последний побег, – просит он. – Как ты его спланировала?
Он тянет ее за руку, выводя с глубины туда, где можно встать на дно.
Она, помогая, гребет одной рукой. Когда Люк достает ногами до дна, он выпрямляется, а Роуз переворачивается на спину и говорит, глядя в небо:
– Я ведь уже рассказывала.
– Без подробностей. Ты говорила, что сбежала, но не уточнила, как именно. Какие конкретно шаги ты предприняла?
Она молчит, собираясь с мыслями, потом начинает говорить:
– Я познакомилась с мужчиной в баре, в Дерри. Там проходила рабочая конференция «Обучение без границ». Он был не из нашей компании. Старше. И, ну не знаю, мы с ним просто разговорились. Думаю, он что‑то такое во мне разглядел. Что я нуждаюсь в добром слове. Он поведал мне историю своей жизни. Он сидел в тюрьме, а когда освободился, захотел начать с чистого листа, но с его багажом это оказалось невозможно: сам знаешь, Ирландия – страна маленькая. Поэтому я спросила, не думал ли он о переезде.
Люк кивает, чтобы показать, что слушает, хотя Роуз на него не смотрит. Она по-прежнему поглощена небом. Откуда‑то принесло кучевые облака, закрывшие палящее солнце, и на ее бледном лице резче обозначились следы усталости и треволнений прошедшей недели.
– Тогда он спросил, куда, по моему мнению, ему стоит отправиться. Из-за судимости въезд во многие страны для него был закрыт. В США, например, или Австралию. Он мог бы переехать на юг Ирландии или через пролив в Англию, но и сведения из полиции отправили бы за ним следом. Языков он не знал, перебираться на континент не хотел, но даже там ему было бы сложно найти работу. Мне показалось ужасным, что он не может получить второй шанс в жизни, а он возразил, что при большом желании вариант найдется. Что у него есть один знакомый, который может сделать новые документы, но для этого придется оставить всю прежнюю жизнь. Семью, друзей. Он никогда не сможет открыто вернуться домой.
– Сделать себе поддельное удостоверение личности? – спрашивает Люк.
– Именно. Но если он переедет в Штаты по поддельному паспорту, то мотаться в Дерри и обратно будет слишком рискованно. Мы еще немного поговорили, обменялись телефонными номерами, и с того вечера мысль о смене личности засела у меня в голове.
– И долго ты думала? Точнее, сколько времени ушло, чтобы все спланировать и организовать?
Роуз надоедает лежать на воде, она встает и разворачивается лицом к Люку, а он обнимает ее за талию.
– Такие решения не принимаются ни за день, ни за неделю, – отвечает она. – Это целый клубок проблем, Люк. Масса времени уходит на то, чтобы придумать легенду и способ скрыться. И посмотри на мой опыт. Я по-прежнему в бегах. И если ты думаешь, что у меня есть хоть малейшее представление о будущем, ты ошибаешься. Поэтому я снова тебе предлагаю…
– Не надо, – останавливает ее Люк. – Я снова откажусь. К тому же теперь все по-другому.
– Да. Стало еще хуже.
– Нет, все по-другому, потому что теперь у тебя есть я.
Они молча смотрят друг на друга: Роуз – изучающе, как будто хочет прочитать его мысли, а Люк – словно хочет внушить ей, что все будет хорошо.
– Наверняка ты сожалела о том, что пришлось оставить позади, – говорит он наконец. – Я понимаю, родители умерли, с другими родственниками отношения не сложились, но что‑то ведь было.
– Я уже рассказывала тебе, Люк.
– Знаю, но я слушал твои рассказы скорее с сочувствием, а теперь хочу почерпнуть в них руководство к действию.
– Он настолько изолировал меня от всех, что мне было уже нечего терять. Не осталось друзей, которых я хотела бы сохранить, да я и в любом случае не собиралась встречаться со старыми знакомыми. А у тебя есть друзья. И родственники.
– Дальние. А что касается друзей…
Люк умолкает. У него и правда все иначе. Друзья ему дороги. Да, он не самый общительный парень, но потерял мать в двадцать один год, после чего разорвал все контакты с отцом и с тех пор много лет пытался преодолеть разрыв между собой и социумом с помощью друзей и знакомых. Людей, которым Люк посвящал много времени и которые, он был уверен, в трудную минуту всегда помогут. Он мог рассчитывать на своего лучшего друга Ксандера, ребят из футбольной команды, некоторых коллег…
Но правда в том, что никто из них не знает Люка по-настоящему. Они даже не представляют, на что он способен. Последним человеком, которому Люк открылся полностью, была Микки, и все закончилось катастрофой.
Если честно, Люк особо и не боялся кого‑то потерять. До этой минуты.
До Роуз.
