Но он добр к ней, водит ужинать по красивым ресторанам и всегда платит сам, чем вызывает одновременно восхищение и негодование. Она, в свою очередь, настаивает на том, чтобы платить за обеды, и Люк не протестует, но Роуз заметила, что в обед он всегда выбирает скромные сэндвич-бары, никаких модных заведений.
Они побывали в музеях, которые нравятся Роуз, и вместе посмотрели несколько фильмов – однажды Люк обнимал ее за плечи все девяносто минут, хотя она думала, что не сможет вытерпеть прикосновений, тем более долгих.
Он шаг за шагом завоевывает ее доверие, и меньшее, чем Роуз может отплатить, – поддержать Люка в такую арктическую погоду, когда он бегает по полю за мячом.
После матча она ждет в машине, пока Люк вернется из раздевалки. Они собираются пообедать в Южном Лондоне, в пабе, которым владеет дядя Ксандера.
Она сидит подсунув руки под бедра, чтобы согреться, но ноги тоже промерзли насквозь.
Ей просто хочется оказаться дома.
Люк выходит с Ксандером и еще одним парнем, которого Роуз видела на вечеринке, но имени не помнит.
Мужчины загружаются в машину, и Роуз внезапно чувствует себя загнанной в ловушку, хотя сидит на переднем сиденье.
– Рад наконец познакомиться с тобой как полагается, – говорит Ксандер, хлопая по спинке сиденья, и Роуз подпрыгивает от испуга и неожиданности. Второй парень в шутку отдает салют.
– Люк постоянно о вас говорит. Я давно не видел его таким счастливым.
Люк смотрит на Роуз, на руку Ксандера на спинке кресла, замечает ее напряжение и требует:
– Пристегнитесь.
И Ксандер откидывается на заднем сиденье и застегивает ремень.
Роуз беззвучно говорит: «Спасибо!»
– Парни, я собираюсь врубить печку на полную, – предупреждает Люк. – Роуз, в отличие от нас, не привыкла столько времени проводить на улице в плохую погоду. Ты, наверное, совсем окоченела?
– Все в порядке, – возражает Роуз.
Люк только улыбается.
– У тебя губы синие.
– Люк, ленивая ты задница, не так уж много ты бегал, – шутит Ксандер. – Не прикрывайся своей женщиной, просто признай, что тебе далеко до нас, парней с горячей кровью.
Люк смеется.
Роуз краснеет с головы до пят. Вот теперь ее бросает в жар.
Мужчины болтают о ерунде всю дорогу, а Роуз почти все время молчит; она ответила, кем работает и где живет, но больше никаких общих тем для разговоров не находится.
Она беспокоится, что Люк будет стесняться ее зажатости, но когда они паркуются позади паба, он пожимает ей руку и ободряюще улыбается, прежде чем выйти из машины.
Интерьер паба роскошен, в стиле старого Лондона, с большими каминами, низкими потолками, уютными кабинками и огромным выбором разливного эля. Роуз расслабляется почти сразу, стоит им сесть за столик, а после первого стакана джина‑тоника чувствует себя еще свободнее.
Третьего парня в компании зовут Гарри, и Роуз ловит себя на том, что он ей скорее нравится. Не такой шумный, как Ксандер, но дружелюбный и забавный. После второго джина‑тоника Роуз осознает, что Гарри в основном помалкивает, но, если заговаривает, всегда выдает что‑то остроумное. Она смеется в голос над одной из его шуток и тут же замечает, как Люк смотрит на нее. Видно, что ему приятно, но при этом он удивлен. Роуз хочется объяснить, что она не чувствует от Гарри ни малейшей угрозы, поэтому с ним так легко. Но придется подождать, пока они с Люком останутся одни.
Прежде чем подают еду, она успевает нагрузиться алкоголем, и когда на столе появляются пироги и жареная картошка, чувствует себя слишком пьяной и обманчиво сытой, чтобы запихать в себя хоть кусочек. Понятно, что стоит притормозить, но какая‑то часть мозга призывает напиться. Роуз уже давно думает, что не сможет держать Люка на расстоянии до бесконечности. Дело не только в том, что он рассчитывает или желает получить от нее. Если начистоту, она и сама, как ни странно, много чего от него хочет.
Но для храбрости ей нужно напиться.
Поэтому она обеими руками за, когда Ксандер отправляется в бар за следующим раундом, правда, он почти сразу возвращается с известием, что по телевизору в прямом эфире «Тоттенхем» громит «Челси». Люк, ярый болельщик «Челси», мгновенно исчезает с места, Ксандер даже не успевает договорить.
Роуз и Гарри остаются вдвоем.
– А ты не болеешь ни за «Челси», ни за «Тоттенхем»? – спрашивает она.
– Я вообще равнодушен к футболу, если честно, – признается Гарри. – Он просто позволяет мне держать себя в форме, так что нет нужды таскаться в спортзал, где я выгляжу жилистым дрищом на фоне качков с горой мышц.
– Логично, – смеется Роуз.
– Но изображать жаркие споры на тему футбола я вполне могу, как и любой парень. Главное – вовремя вставлять фразочки типа «Судья что, слепой?» или «Сколько денег они отвалили за этого бесполезного дебила?».
Роуз смеется еще громче.
– Я слышала, как Люк смотрит футбол. Он постоянно бормочет такие замечания себе под нос. И по-настоящему злится. Насколько я поняла, его страстной любви к Роману Абрамовичу, кто бы это ни был, пришел конец.
Гарри усмехается.
– С тобой легко общаться.
– Спасибо, с тобой тоже.
– Так что у вас с Люком, а?
