– Риск всегда существует, – замечает Микки. – Я хочу узнать, не совершал ли он чего в прошлом. Насколько далеко способен зайти. Потому что на этот раз он готов на многое. Кевин выследил ее в Лондоне, а потом проследил, куда она уехала оттуда. Это чересчур даже для того рода публики, с которой я имею дело.
– Понял, – говорит Стивен. – Предоставь это мне, я поспрашиваю. В тех краях это редкая порода.
– Кто? Жители Донегола или донеголские копы?
– Стыдно сказать, но я имею в виду нас, Микки. Гарду. Та земля вне закона.
– Тогда оставляю это дело в твоих надежных руках, – говорит она. – С меня выпивка, когда буду дома.
– Микки, ты никогда не приезжаешь домой и уже должна мне не одну проставу в баре.
Улыбнувшись, Микки вешает трубку. Конечно, она не ездит домой. Она боится, что, попав туда, никогда не вернется в Лондон. Как все эмигранты, она счастлива, пока не вспоминает о родине.
Она переводит взгляд на экран ноутбука. В браузере открыто табло вылетов на остров Святой Терезы. Все рейсы откладываются на ближайшие двадцать четыре часа.
Микки бронирует билет на самолет, вылетающий завтра ночью. Ей нужно разведать обстановку на острове. Связаться с кем‑то из местной полиции, к кому можно обратиться за помощью. До тех пор придется двигаться в темноте на ощупь.
Если Люку и Роуз хватит ума не высовываться в ближайшие два дня и не натворить глупостей, все будет хорошо.
Она на это надеется.
Остров Святой Терезы
Люк и Роуз выбрасывают сгоревшие стейки – от всплеска адреналина аппетит все равно пропал – и, пощипав какого‑то салата, пьют пиво на террасе.
Начинается дождь, но они сидят под крышей. Навес над террасой больше предназначен для защиты от солнца, но пока справляется.
Они наблюдают, как со стороны моря надвигается гроза. Зрелище потрясает. Небо окрасилось в медный цвет, над океаном гуляют полосы дождя. Ветер усилился, взлохмачивая кроны пальм и заставляя стволы скрипеть.
Несмотря на страх, который оба испытывают, Люк чувствует себя до странности спокойным. Кажется, увидев нож в руке жены, он понял, что они готовы дать достойный отпор Кевину Дэвидсону, если тот появится на вилле.
Роуз со щелчком вскрывает еще пару банок пива, одну отдает Люку. Они не слишком налегают на алкоголь: надо просто немного расслабиться, а не притупить реакцию, которая может понадобиться.
– Все это дерьмо из-за меня, – говорит Роуз, – и мне стыдно.
Люк хмурится.
– В смысле стыдно?
– Груз прошлого у меня слишком тяжел. А у тебя такого груза вообще нет.
Люк молчит. Он чувствует, что Роуз смотрит на него в ожидании, что он утешит ее, скажет, что не так безупречен, как ей кажется. Чтобы она почувствовала себя лучше, не такой обузой в их отношениях.
– Я не идеален, – говорит он.
Она все так же продолжает его разглядывать и ждет.
Люк молчит.
Слышит, как жена вздыхает.
– Никто не идеален. Но у тебя в прошлом хотя бы нет постыдных тайн.
Люк судорожно сглатывает.
– В твоем опыте нет ничего постыдного, Роуз, – говорит он. – Ты не можешь изменить то, что случилось между тобой и Кевином, а со мной ты была честна с самого начала. Тебе следует гордиться собой. А не стыдиться.
Он снова возвращает разговор к жене, потому что не готов обсуждать себя и свои недостатки. Свои многочисленные секреты. Не теперь. Не на фоне того, что пришлось пережить Роуз. Настанет время, и Люк расскажет ей, что он вовсе не тот парень мечты, которого она себе придумала. Когда минует этот кризис, их отношения только укрепятся, и он сможет стать честнее.
Он поворачивается посмотреть на жену. Выражение ее лица трудно разгадать, но что‑то в ней изменилось. Кажется, ей одиноко. Словно, будь его прошлое немного проблемнее, это теснее их свяжет.
Люк мысленно вздыхает.
Если бы только она знала.
Он потягивает пиво.
Роуз тоже делает глоток и снова смотрит на море.
Некоторое время они молчат, погруженные каждый в свои мысли.
– Я говорила тебе, что могу справиться сама, – начинает Роуз. – Так вот, я не могу. Не справлюсь одна. Мне нужно, чтобы сегодня ты обо мне позаботился.
– Конечно, позабочусь, – кивает он.
– Нет, я имею в виду, по-настоящему.
Люк поворачивает к ней голову. Теперь на лице у нее то же выражение, которое он видел сегодня днем. Решимость встретить грядущее.
– Я помню последнюю грозу, в которую попала с Кевином, – говорит Роуз.
Люк выпрямляется в кресле. Она не любит вдаваться в подробности, обычно ограничивается лишь намеками на действия Кевина и раны, которые он ей нанес. Ни разу Люк не слышал от нее законченного рассказа и детальных воспоминаний. Сейчас, похоже, услышит.
– В Ирландии грозы отличаются от здешних, – продолжает Роуз, – теплых, влажных, мимолетных. Особенно в Донеголе. Грозы там затяжные и холодные, с громом и потоками грязи. После них остаются горы мусора.
Люк осторожно кивает, поощряя жену продолжать.
