Она не представляет, что будет сказано дальше, но выражение лица инспектора Аллейна не предвещает ничего хорошего.
Тюрьма, где содержится Люк, небольшая и чистая и, судя по виду, довольно комфортная.
Микки рада хотя бы этому. После разговора с инспектором Аллейном ее тревожит, что Люк может надолго застрять здесь.
Тюремный охранник приводит ее в маленькую комнату, недавно выкрашенную в бледно-желтый цвет. Больше похоже на клинику, чем на тюрьму, думает Микки. Она сидит за металлическим столом, прикрученным к полу болтами, и барабанит пальцами по столешнице.
Через несколько минут дверь в дальнем конце переговорной открывается, и вводят Люка.
На нем серый спортивный костюм, который выглядит как стандартная тюремная униформа. Он не закован в наручники и ничем не ограничен физически, но это неважно. Уже свыкся, понимает Микки.
Дело не в тюремной робе. Лицо посерело. Плечи опущены.
Он сломлен.
Его лицо слегка озаряется при виде нее, и она видит проблеск прежнего Люка в его серых глазах. Потом он замечает ее синяки и шишки и хмурится.
Она встает, чтобы обнять Люка, но отрывистое покачивание головой охранника говорит, что это запрещено.
Тогда они садятся друг напротив друга; их руки лежат на столе, но не соприкасаются.
Микки в смятении. Прошло много лет с тех пор, как она находилась так близко к нему физически, и все чувства, которые она когда‑либо испытывала к Люку, снова оживают. Конечно, на лице у него прибавилось морщин, и волосы уже не такие темные. Но он выглядит почти прежним. Это все еще Люк.
– Боже, Микки, – говорит он, – я и не думал, что ты так сильно разбилась. Прости… за все это.
– Ничего страшного, – отмахивается она. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
Она врет. Ей пришлось принять две таблетки обезболивающего на улице. Болит так же ужасно, как выглядит.
– Я очень рад, что ты здесь, – говорит он.
– Я тоже рада, – отзывается Микки. – Боже, как такое вообще могло случиться?
Он пожимает плечами:
– Не знаю. Честно, не знаю.
Микки делает глубокий вдох.
– Люк, я здесь просто для поддержки. Первым делом…
– …Мне нужно нанять адвокатов. Я знаю. Ты виделась с Роуз?
– Собираюсь туда после тебя. Ее как раз приведут в сознание.
– Приведут в сознание? Что это значит?
– Ей дали сильное успокоительное. Очевидно, она впала в душевное расстройство, когда мертвое тело забирали с виллы.
Люк обхватывает голову руками.
– Мы должны позаботиться о ней, Микки. Роуз пережила травмирующий опыт, и она в ужасе. Я знаю, что его родственников не назовешь образцовыми гражданами. Думаю, Роуз боится, что теперь они на нее ополчатся.
Микки отрицательно качает головой.
– Я помню, что ты говорила по телефону, – продолжает он, прежде чем Микки успевает перебить, – будто бы Кевин не появлялся дома годами. Но вдруг его родственников это устраивало, потому что они сами приняли такое решение? Однако никому другому не позволят причинить ему вред.
– Люк. Остановись.
Он смотрит на Микки. Люк на грани нервного срыва, понимает она. И ей страшно, что следующие ее слова станут последней каплей.
– Извини, – говорит Люк. – Здесь больше нечем заняться, кроме как думать. С тех пор, как я попал сюда, я уже мысленно проиграл все наихудшие сценарии. Знаешь, что я понял сегодня утром? – Он фыркает. – Почему я так хорош в своем деле. У меня талант предугадывать наихудшие из возможных инвестиций и выбирать безопасный маршрут.
Микки кивает.
По ее мнению, он выбрал худшую из возможных инвестиций.
– Ты выполнила то, о чем я тебя просил? – спрашивает он.
Микки хватается за предложенную возможность сменить тему.
– Я глаз не спускаю с этой штуки, – говорит она, думая о чипе, который в эту самую минуту приклеен скотчем к резинке ее трусов. – Полагаю, там куча денег. Сколько?
– Двадцать миллионов фунтов, – отвечает Люк.
Рот у Микки округляется в изумлении.
– Ну, хотя бы не придется беспокоиться о том, как мне расплатиться с адвокатами, – усмехается она. – С ума сойти, Люк! И давно ты владеешь такими деньжищами? Ты ведь не был богат, когда мы с тобой познакомились.
Люк поджимает губы, и Микки не может разгадать выражение его лица. Охренеть, осеняет ее. У него были двадцать миллионов, когда они познакомились! И при этом он водил «форд-эскорт».
Они пили в захудалых пабах. В основном потому, что не хотели светиться, но все же.
– Люк, может, ты расскажешь, каким образом скромный консультант по пенсионным инвестициям заработал такую кучу денег? – спрашивает она.
Люк краснеет, и лицо у него снова становится почти нормальным.
– Расскажу, – говорит он, – когда‑нибудь. Но сначала надо рассказать Роуз. Я скрывал это от нее.
– Твоя жена не знает, что у тебя на счету двадцать миллионов?
– Она знает, что я богат. Но не знает, что настолько.
– Значит, она вышла за тебя не из-за денег.
Люк раздраженно взглядывает на Микки.
– А что? – парирует она. – Сколько времени вы знакомы – девять, десять месяцев? Такое бывает сплошь и рядом.
– Знаю, – говорит Люк. – Но это я не давал ей проходу, Микки. Она не хотела иметь со мной ничего общего.
– Она позволяла тебе так думать.
Люк качает головой.
