– Когда мы с Кевином были вместе и он в первый раз ударил меня, я пригрозила, что уйду от него. Тогда я еще думала, что это возможно, что у меня есть выбор. Я не представляла, что тоже могу оказаться жертвой домашнего насилия. Если я слышала о какой‑нибудь женщине, которую бьет партнер, то первым делом думала: почему она просто не бросит его?
Микки не перебивает. Эту историю она слышала тысячу раз в разных вариантах: «Мне казалось, что со мной такого не случится», «Я не понимала женщин, которые остаются с насильником».
– В общем, – продолжает Роуз, – в тот вечер я сказала ему, что между нами все кончено, что я не потерплю такого дерьма. А на следующий день поехала на работу, и когда сдавала назад, выезжая с подъездной дорожки, прямо передо мной откуда ни возьмись выскочил парень на машине, и я чуть в него не врезалась.
Микки морщится. Что за пунктик у мужиков на тему машин и желания кого‑то подрезать, думает она. У нее даже синяки заново разболелись от этой мысли.
– Когда я вышла из машины, чтобы узнать, все ли с ним в порядке, он опустил стекло и сказал: Кевин передает привет. И все. Просто «Кевин передает привет». Знаешь, насколько я испугалась, Микки? Буквально обмочилась. От мысли, что ему даже необязательно что‑то делать самому, достаточно просто кого‑то нанять. И человек, который даже меня не знает, будет счастлив напугать меня до полусмерти. В тот же вечер Кевин применил положительные стимулы. Потому что всегда знал, как со мной играть: чередуя хорошее и плохое. Утром угрозы, вечером цветы и шампанское. Как по-твоему, могло ему прийти в голову нанять проходимца, чтобы тот вломился в дом, украл вещи и запугал нас? Легко. Именно так и поступил бы Кевин Дэвидсон.
Микки наклоняет голову.
Она слышала о таких случаях, ничего нового. Но использовать подобный рассказ в качестве защиты в суде… Это за гранью возможного. Ни один полицейский или прокурор не купится на теорию заговора в качестве аргумента защиты.
Если только не удастся доказать злой умысел.
– И как он мог это осуществить? – спрашивает Микки.
– Ты сама сказала, что он был на острове, так? Вылетел сюда следом за нами.
– Да.
– Значит, он все еще здесь. Откуда у Люка пистолет? Это маленький остров. Может, Кевин поспрашивал там и тут, выясняя, кто готов за наличные на сомнительное дело. Нам просто нужно убедить полицию, что за этим стоит Кевин, и тогда они поймут, почему Люк совершил то, что совершил. Даже если мы не сможем найти Кевина, Люк не должен сесть в тюрьму за убийство. Это неправильно. Мы должны всё исправить.
Микки отмечает это «мы». Потом смотрит на сломленную женщину перед собой и понимает, что нет никаких «мы». Есть только сама Микки, и похоже, что ее первоочередная задача на острове – выследить призрака и попытаться связать его с другим призраком. И снять с Люка Миллера обвинение в убийстве, доказав истинность маловероятных событий, явившихся результатом изначального намерения жестко подставить Люка.
Как ни странно, Микки случалось решать задачки и посложнее.
– Люк хочет, чтобы я позаботилась о тебе, пока он находится под стражей, – говорит она.
– Не нужно обо мне заботиться.
– Как угодно. А еще Люк хочет, чтобы ты посетила его, когда он будет готов к разговору. Ему нужно кое-что с тобой обсудить.
Роуз хмуро спрашивает:
– Что?
– Это он сам тебе скажет.
– Пойду прямо сейчас.
Роуз встает с кровати.
Микки вскакивает и придерживает ее за локоть как раз вовремя, чтобы не дать упасть.
– У меня ноги подкашиваются, – жалуется Роуз.
– Да. Тебе лучше ничего не предпринимать, пока лекарства полностью не выведутся из организма.
Роуз послушно кивает и садится на кровать.
– Может, стоит поспать часок? – предлагает Микки.
Роуз снова кивает и ложится обратно.
– Я никогда раньше не принимала успокоительные, – признается она, пока Микки поправляет подушку у нее под головой. – Однажды мне предлагали, когда я лежала в больнице. После того, как он меня избил. Я отказалась. Не хотела обо всем забыть.
Глаза у Роуз уже слипаются. Микки наблюдает за ней, отмечая, какой безмятежной и красивой она выглядит, когда ни о чем не тревожится.
Роуз из Донегола.
Интересно, для Люка было важно, что она ирландка?
Микки встряхивает головой. Дура она.
Будто он выбрал Роуз, потому что Микки тоже ирландка.
Если бы Микки что‑то значила для Люка, они бы уладили разногласия.
Но он не настолько ее любил, чтобы хоть попытаться.
Ради Микки Люк никогда не пошел бы на убийство.
Лондон
Рейчел Грей привыкла работать в сугубо мужских коллективах. Окончив школу, она устроилась на работу в букмекерскую контору, где ее коллегой был мужчина, как и практически все клиенты; лишь изредка за игровыми автоматами встречались женщины.
Она рано поняла, что заработки в букмекерской конторе – не говоря уже о работе в выходные и допоздна – недостаточны, чтобы одной воспитывать маленького сына.
