– Я просто говорю, что все как‑то слишком быстро, – говорит Джон.
– Парень влюбился, – отвечает Ксандер. – Ты нечасто видел их вдвоем, а я видел. И не сомневался, что он сделает предложение.
– Ну ладно, предложение – куда ни шло. Хотя даже в этом случае полгода явно мало, чтобы узнать женщину, прежде чем упасть перед ней на колено. Я от некоторых футбольных травм дольше восстанавливался. Но пожениться спустя всего восемь недель после помолвки? Да это просто бред.
– Я говорил с Люком. Правда. Он знает, чего хочет.
– Это кончится катастрофой. Она беременна?
– По-видимому, нет.
– Тогда, полагаю, охотится за его деньгами?
– Она вроде не того типа девушка, – говорит Ксандер. – Судя по тому, что я видел. Но как знать? Она простая учительница.
– Конечно, она нацелилась на его деньги. Миленький маленький медовый месяц, потом родит отпрыска, а дальше бросит Люка, когда он ей надоест, и получит половину имущества. Он идиот. Думает своим членом.
– Какие‑то не слишком прогрессивные у тебя взгляды, приятель.
– Не надо вот этого, друг, я сам покупаю своей девушке гигиенические прокладки и не менее продвинут, чем любой современный парень. Но не могу не заметить, что ее подружка – горячая штучка! В смысле, подружка невесты.
– Ты же вроде упоминал, что у тебя есть девушка, Джон?
– Ну, здесь‑то ее нет, а это все‑таки свадьба.
– Нехороший ты человек. Хотя насчет молодой жены, возможно, и прав. Как‑то все неприлично быстро.
– Тебе следовало привязать Люка к пилону на мальчишнике. Удержать от совершения ошибки.
Голоса мужчин стихают, когда они заходят в мужской туалет.
Роуз стоит за дверью дамской комнаты. Она думала, что нравится Ксандеру. От этого еще обиднее сознавать, что даже он в ней не уверен.
Она не раз говорила, что не гонится за деньгами Люка. Они ей не нужны.
Обида сменяется гневом, когда она мысленно переадресовывает обвинения Люку.
Да, они поженились слишком рано. Люк настаивал, и она уступила, хотя следовало подождать. Вдруг он тоже начнет думать, будто она охотится за его деньгами?
Роуз покидает дамскую уборную, но вместо того, чтобы вернуться за стол, идет наверх и выбирается на улицу. Ей нужно подышать свежим воздухом.
Она стоит на тротуаре, и вдруг что‑то привлекает ее внимание.
Повернувшись, она начинает разглядывать пешеходов дальше по улице.
Сердце останавливается.
Это он? Кевин?
Но как только эта мысль формируется, она ее отметает.
Ей наверняка померещилось, просто паранойя из-за свадьбы.
Кевин не такой дурак, чтобы открыто появиться в публичном месте.
Роуз берет себя в руки и возвращается в ресторан, на свою свадьбу, к молодому мужу.
Она не видит, как мужчина, стоявший дальше по дороге, отступает от двери магазина и идет в сторону Роуз.
Останавливается у входа в ресторан, смотрит внутрь.
А потом Кевин уходит.
Остров Святой Терезы
Тюрьму на острове Святой Терезы, по мнению Люка, не покажут в документальном фильме о худших темницах мира.
Он даже не хочет представлять, каково было бы сидеть в лондонской тюрьме. Здесь он один в камере, ему приносят еду, выводят на прогулку. С другими заключенными он не взаимодействует, а охранники ведут себя сурово, но профессионально.
Люк подозревает, что обычная практика предварительного заключения здесь другая. Пожалуй, будь он местным, с ним обращались бы грубее и он сидел бы с общей массой арестантов. Вывод напрашивается сам собой: особое отношение к нему вызвано тем, что он турист, и к тому же богатый англичанин. Подстраховка на тот случай, если информация о его деле просочится в международную прессу. Туристическая индустрия острова не должна пострадать из-за скандала, вызванного жестоким обращением с иностранным гражданином. Люк знает, что пока все сведения держатся в тайне, потому что инспектор Аллейн ведет расследование без особой огласки, а они с Роуз никого в Англии не предупредили о своей ситуации.
Но как бы мягко и обходительно власти себя ни вели, Люк все равно несчастен. Он не хочет сидеть в тюрьме. Он хочет быть на свободе, заботиться о своей жене.
А пока Люк доверил Микки присматривать за Роуз. Он никогда не встречал никого сильнее и способнее.
Микки не знает, но в течение долгого времени после своего предательства Люк следил за тем, как идут у нее дела.
Ему не раз приходилось себя останавливать, чтобы не рассказать, почему он бросил Микки, почему поступил так некрасиво. Но когда наконец они встретились, чтобы все обсудить, Люк не сказал правды, а все смягчил и облагородил. Наплел, что не смог бы вынести, если ее развод останется на его совести, и прочую подобную ерунду.
Плевать ему было на брак Микки. Он волновался только о ней и о себе. Он хотел ее.
Но, как выяснилось, еще сильнее хотел кое-чего другого.
Люк поворачивает голову на жесткой подушке и смотрит на столб лунного света, проникающего в узкое окно над изголовьем.
Он не может спать. Если его не терзают мысли о Роуз и Микки, он думает о Джеремайе Уильямсе.
Люк убил невинного человека.
Ладно, не совсем невинного: парень вломился к ним в спальню. Но смерти он не заслуживал.
Люк снова и снова прокручивает тот момент в голове.
