– В отпуск. Хотел своими глазами увидеть Дикий Атлантический путь. – Эллиот прочитал об этой туристической тропе в журнале на борту самолета. – Ходят какие‑нибудь слухи о том, почему они рассорились?
– Вам стоит попробовать проехать по нему на велосипеде. Вы в хорошей форме и выглядите подтянутым. Могу сказать только одно: если верить сплетням, единственный способ стать изгоем в этом клане – начать действовать против семьи.
– Как, например?
– Вступить в сотрудничество с другой организацией… или с полицией. Одну минуту, пожалуйста.
Она снова отлучается, Эллиот ждет. Пожилой мужчина проходит мимо по пути к туалетам, замедляет шаг и открыто рассматривает Эллиота, но тот способен отличить невинное любопытство от настоящей разведки и считает, что здесь первый вариант. Старику просто интересно, что незнакомец делает в его деревне.
Брона возвращается с пирогом.
– Вам понравится. Принести кетчуп? Его тело, вероятно, лежит где‑нибудь в болоте. Труп никогда не найдут.
Эллиот сглатывает. От небрежности, с которой собеседница бросила это замечание, у него кровь стынет в жилах.
– У вас есть коричневый соус? Неужели они могут убить своего?
– Нельзя предавать семью. Будь я на его месте, я бы смылась раньше, чем родичи успели со мной разобраться. Коричневого нет. Только кетчуп.
Она уходит и возвращается с судком специй.
– У него была девушка?
Женщина задумывается. Эллиот внимательно наблюдает за ней.
– Возможно. Но если и была, то не из наших мест.
– То есть его девушка точно не была местной?
Женщина хмурится.
– Насколько я знаю, нет. Но он частенько ездил в Леттеркенни. Может, он встретил подружку там? Сейчас мне нужно заняться обслуживанием других посетителей. Это всё?
Эллиот кивает, его мысль лихорадочно работает.
Когда Брона приносит ему счет после обеда, он оставляет чаевые, которые могут вызвать слезы счастья на глазах любой официантки. Этих денег хватит, чтобы заплатить парню, который поможет ей добраться до Америки.
Покинув паб, Эллиот замечает, что теперь гавань полна вернувшихся рыболовных судов; растянувшись в цепочку, рыбаки переносят ящики с кораблей на перерабатывающий завод, который сейчас запущен и работает.
Эллиот садится в машину и включает блютус на телефоне. Когда он выезжает из деревни, ему поступает звонок с незнакомого номера, но это английский мобильный номер, поэтому он снимает трубку.
– Алло, – говорит женский голос.
– Да?
– Простите, это Эллиот?
– А кто его спрашивает?
Женщина на другом конце провода вздыхает.
– Меня зовут Рейчел. Я подруга Ричарда Косгроува и недавно встречалась с Микки Шейлз. Она предупредила, что уедет, и просила звонить вам, если я что‑нибудь выясню о Кевине Дэвидсоне.
– Продолжайте, – говорит Эллиот.
И пока слушает, хмурится все сильнее.
Когда Рейчел заканчивает, Эллиот благодарит ее. Они договариваются, что Рейчел перешлет ему фотографии.
Он тут же набирает номер Микки. Звонок сразу переключается на голосовую почту.
– Микки, у нас проблема, – объявляет Эллиот. – Огромная. В рассказе твоей девицы концы с концами не сходятся. Перезвони мне, как только получишь сообщение.
Остров Святой Терезы
Микки сидит на кровати в гостиничном номере, пока сотрудник инспектора Аллейна снимает отпечатки пальцев с подоконника.
Полицейский обыскал чемодан Роуз: вся одежда и вещи на месте в том виде, в каком она их оставила.
Кроме паспорта. Его в чемодане нет.
Время от времени инспектор и Микки переглядываются.
Оба думают об одном и том же, но ни один не произносит этого вслух.
Микки то и дело засовывает руку в карман, проверяя, на месте ли чип, для верности приклеенный изнутри кармана лейкопластырем. Именно наличие проклятого чипа заставляет ее кровяное давление ползти вверх, в этом она убеждена. Она так надеялась, что Роуз заберет его, и теперь молится только о том, чтобы передать его обратно в руки Люку. Из того, что она узнала о криптовалюте, сам по себе, без идентификатора и правильного кода, чип бесполезен, но, сколько бы Микки это себе ни повторяла, при одной мысли о его потере у нее замирает сердце.
Она догадывается, что именно сделала Роуз, но смысл ее действий по-прежнему не ясен.
Полицейский заканчивает осмотр номера и уходит, напоследок кивнув боссу.
Инспектор Аллейн садится на кровать Роуз, чтобы видеть Микки.
– Вы уже поняли, – говорит он.
Микки поворачивается к нему лицом.
– И да и нет, – говорит она.
– Расскажите, что думаете, – предлагает он.
Микки глубоко вздыхает.
– Роуз сама открыла окно, – начинает она. – И выбралась наружу. Или наоборот, впустила кого‑то в номер.
Инспектор Аллейн кивает.
– Да.
– Значит, замок на французских дверях на вилле тоже открыла она? – спрашивает Микки.
