Слышит, как Роуз снова и снова кричит: «Не стреляй!»
О чем он думал в ту минуту?
О том, что она не хочет, чтобы я его убивал. Не хочет, чтобы я застрелил Кевина Дэвидсона. Она все еще любит его. В глубине души Люк так и думал.
Роуз любит его.
И на спусковой крючок он нажал со злостью.
С мыслью: «Ты моя жена, и чужой мужчина не должен касаться тебя».
Так чем он лучше Кевина Дэвидсона?
Если ему под силу хладнокровно убить человека, как он может считать себя хорошим?
Люк закрывает глаза и отчаянно молится, чтобы сон пришел к нему. Он устал от мыслей в голове.
В эти предрассветные часы они слишком болезненны, как открытая рана. Слишком правдивы.
Люк знает, что он ничем не лучше Дэвидсона.
И всегда знал.
В номере Микки две двуспальные кровати, и она занимает ту, что ближе к двери. Пусть Роуз спит в глубине комнаты, как можно дальше от входа. Если кто‑то проникнет внутрь, сначала ему придется пройти мимо Микки.
Микки понимает, что сможет быстро заснуть. Она встревожена и сильно нервничает, но это не обычный прилив адреналина, который захлестывает в виду близкой опасности. Это совсем другое. Она сама не своя. Сердце бьется не в такт, все тело покрыто испариной.
Номер отеля находится на втором этаже, а под ним разбит сад. Спасибо еще, что они не на первом этаже, это обнадеживает, но вот расположенная рядом с окном пожарная лестница, ведущая в сад, только пугает.
Микки включает кондиционер на минимум и убеждается, что окна плотно закрыты. Стекла в них, правда, не самые толстые, и она продолжает различать звуки ночи снаружи, стрекот цикад во дворе и урчание мотора случайной машины. Тем не менее, если кто‑нибудь разобьет стекло, она услышит. В первый раз у Дэвидсона хватило ума нанять Уильямса – профессионального грабителя, который смог бесшумно проникнуть на виллу Люка и Роуз. Сам Дэвидсон не обладает теми же навыками.
Слыша, что дыхание Роуз углубляется, Микки тоже начинает проваливаться в сон. Она поспала в самолете во время полета, поэтому вряд ли ее настигла смена часовых поясов. Микки просто измотана.
Она засыпает.
Сон наполнен кошмарами. Ей снится Люк, но потом он превращается в Нейтана и спрашивает, что она делает на Святой Терезе. Снится Роуз, умоляющая Микки помочь ей найти Кевина Дэвидсона, потому что она видела его в отеле.
И сам Кевин Дэвидсон. Она чувствует, что он следит за ними, за Микки, Роуз, Люком и Нейтаном. Он повсюду, и вдруг Микки разговаривает с ним, совершенно спокойно, спрашивая, почему он гоняется за Роуз.
Он очень любезно объясняет, что просто хочет забрать Роуз домой.
«Пообещай, что больше никогда не ударишь ее», – требует Микки из сна.
Кевин кивает. Он не будет бить Роуз. Он будет хорошим.
Но тут Микки слышит крик.
Во сне она пытается понять, где кричат. Она знает, что спит, и приказывает себе проснуться, но тело не подчиняется. Она продолжает думать, что бодрствует, но затем понимает: нет, это все еще сон.
И он наполнен ударами, грохотом и криками «прекрати».
Кошмар заканчивается так же быстро, как и начался, погружая Микки в еще более глубокий, тревожный сон.
Наступает утро, и Микки просыпается, глядя на стену рядом с кроватью. Мочевой пузырь готов лопнуть, а ноздри наполняют запахи Карибского острова: цветы, благоухающие во дворе на утреннем солнце, аромат свежей выпечки и кофе.
Она хмурится из-за непривычных ощущений в теле. Микки всегда встает под утро, чтобы сходить в туалет. В ней есть встроенные биологические часы, которые иногда сводят с ума. Пять утра, и она встает, а потом снова ложится на два часа, надеясь опять заснуть.
Микки тянется к телефону на полу и видит время на экране.
Девять часов утра.
Не может быть, думает она.
Обернувшись, она видит пустую кровать Роуз.
Микки садится. Тело необычно вялое, чего с утра с ней не бывает.
Встав с кровати, она идет в ванную.
Роуз там тоже нет.
Только не говори мне, что пошла завтракать одна, думает Микки. Мозги как в тумане, но одна мысль ясна: нужно срочно пописать.
Она садится на унитаз.
И пока сидит на нем, терзаясь от смутной тревоги и беспокойства, ее вдруг как током ударяет.
Она вспоминает ночной кошмар.
И туман в голове рассеивается.
Микки опорожняет мочевой пузырь со скоростью света, споласкивает руки под краном и выбегает из туалета.
Цепочка, на которую она закрыла дверь номера вчера вечером, по-прежнему на месте.
Замок все еще заперт.
Изнутри.
Роуз не выходила через дверь.
Микки крутится на месте и осматривает пустую комнату.
Затем смотрит на окно, и до нее долетают свежие запахи с улицы.
Открыто.
Не разбито. Не взломано. Открыто!
Его открыли изнутри.
Это Роуз открыла окно.
– Твою мать, – шепчет Микки вслух.
Она думает о вчерашнем вине. Об официанте, которого видела у своего стола, и как его лицо показалось знакомым. О том, как Роуз собралась в туалет прямо перед тем, как появился этот официант, и какой нервной она выглядела, когда вернулась.
Кто из них это сделал, официант или Роуз?
В вино Микки подмешали наркотик.
Ей следовало с самого начала довериться чутью.
Роуз замешана в этой мошеннической схеме.
Роуз обманывает Люка Миллера.
Донегол
