— Не знаю, — честно призналась Солина. — Дар ли это? Просто у каждого, кто пережил проклятье злонамеренной ведьмы, есть такое новое умение. Кто-то видит тень магии, кто-то слышит звук, иногда даже музыку. Ты чувствуешь аромат. Но…это не запах самой ведьмы. Только ее дара. Я приношу тебе еду и питье. В чае есть немного укрепляющего зелья, чтобы ты скорее поправился. Это тоже имеет запах клубники?
Парень кивнул и тут же задал следующий вопрос.
— Но ты же не причиняешь мне зла. Твой запах, как у ягоды. Злые ведьмы будут иметь неприятные запахи?
Солина отвела взгляд и снова усмехнулась. Совсем не весело.
— Думаю, это не так, — произнесла она. — Магия не бывает злой или доброй. Такими бывают сами люди. Так что даже та, кто вырезает у горожан сердца для своих ритуалов, может иметь аромат сирени или вишни. Зло в ней, а не в ее магии.
— Тогда мне это не поможет, — он расстроился.
— Как сказать, — целительница снова встретилась с ним взглядом. — Есть кое-что еще. Обычный человек не станет злым колдуном. Он должен родиться с даром. Понимаешь? Когда придет твое время снова ловить злонамеренную ведьму, ты не будешь искать ее среди обычных горожан или крестьян. Только среди тех, кто имеет для тебя особый запах. И на месте злодеяний, которые совершают злые ведьмы, тоже будет пахнуть чем-то особым для тебя. Так ты узнаешь, кто тебе нужен.
— Хорошо, — удовлетворенно заявил Идэн. — Но… тогда почему это тайна?
— Те, кто совершает зло, не хотят останавливаться, — пояснила грустно Солина. — А еще они умеют складно врать, и влиять на других людей, заставляя их тоже говорить неправду. Они хитры и опасны. Всегда настороже. Особенно, если видят охотника. Представь, если ты скажешь ведьме, что чуешь запах ее магии? Идэн, я не для того занимаюсь твоим лечением, чтобы ты погиб в своем первом же походе!
— Но ведь есть время, когда на самом деле кругом будет пахнуть клубникой, — напомнил мальчик.
— Орден научит тебя куче других секретов, чтобы помочь найти ведьм, — заметила женщина. — Но о своем даре стоит молчать.
— Но почему я не могу рассказать о нем других охотникам или хотя бы Мэлвину? — все еще допытывался парень.
— Мэлвину надо рассказать обязательно, — отозвалась целительница. — Жрецы еще будут следить за тобой. И весть, что у тебя открылся дар охотника, поможет магистру лучше защитить тебя от возможного повторного испытания. Но остальным… В Ордене ты можешь свободно говорить с любым. А там, за стенами… Я уже говорила, ведьмы хитры. Рыцари будут охотиться на носителей темного дара, а сами ведьмы будут искать возможность уничтожить охотников. И станут следить за тобой и твоим отрядом. Скажи ты где-то лишнее слово, и секрет попадет к врагу. Последствия тебе, я думаю, понятны.
— Спасибо, — немного помолчав, учтиво произнес мальчик. — Я запомню все, что ты сказала. И я поговорю с магистром. Только… Это странно. Ты не любишь клубнику, но именно ею пахнет твоя магия. Почему так?
— Это ведомо только богам, — Солина развела руками. — Я еще сказала, что не люблю эту ягоду. И снова тебя предупреждаю, не пытайся задавать похожие вопросы другим носителям дара в своих поисках. Если названный тобой аромат тоже им не приятен, они могут начать задумываться, с чего ты это спрашиваешь. И это снова станет опасным для тебя. Они могут заподозрить неладное. А если среди них будет злая ведьма?
Она решила, что уже сказала достаточно.
— Тебе это скажут учителя, и не единожды, — собираясь уходить, добавила Солина. — Лучше вообще говорить мало и только тогда, когда ты в кругу своих. Привыкай, Идэн. И ешь. Тебе надо быстро выздороветь и начать обучение.
Мальчик кивнул и послушно взял ложку.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил он женщину, теперь уже за обед. А потом не удержался. — Только… Ты могла бы больше не варить для меня зелье? Хочу знать настоящие запахи того, что ты готовишь.
Дик встретил его всего в паре кварталов от дома целительницы. Охотник явно спешил. Пусть его лицо привычно не выражало никаких эмоций, но что-то подсказало Идэну, ждать неприятностей.
— Ленц так и не вернулся из обители, — сразу сообщил Дик, подойдя к командиру. — Уже за полдень.
Новость старшему отряда не понравилась. Он знал, что Ленц останется на ночь у жрецов. Надо было о многом расспросить их, к тому же, получить подтверждение, что в обители смогут выходить Сида. Но Дик прав, охотник слишком задержался.
— Таверна? Дом старейшины? — коротко спросил Идэн.
— В комнатах его нет, — четко отрапортовал Дик. — Повозка, на которой возили Сида, на площади. К местному голове Ленц не заходил.
— Надо взять коней, — решил его командир.
Начальник стражи понял, что день не задался. Охотники опять были здесь, в его кабинете. Хорошо хоть, не всей толпой, как в первый раз. Пусть только двое. Но их лица, по которым и не прочтешь ничего, их солдатская выправка, а главное, слава охотников, заставляли начальника нервничать.
— Так давно он вернулся, господа, — сверяясь с записями в книге, сказал он им. — Часа два назад проехал. Вроде, на повозке старейшины.
— Ехал один? — уточнил Идэн.
