— Порча, — сразу коротко оповестила она Идэна.
— Где поговорить можно? — в ответ спросил он.
Женщина провела их на веранду.
— Беспокойный день и печальный, — сказала Верина грустно, усаживаясь напротив мужчин на скамью за широким столом.
Видимо, в теплые дни здесь на веранде обедали и ужинали все жильцы этого дома.
— Что можешь сказать о магии? — спросил охотник.
— Здесь знаков нет, — серьезно предупредила целительница. — Даже молоко скисло лишь утром. Она принесла проклятье с собой. Мадину поймали где-то в городе.
— Как ты узнала про знаки? — нахмурившись, стал уточнять Идэн.
— Я многое видела и слышала, пока была в обители, — пояснила женщина. — Когда сама проходила испытания, и пока меня обучали пользоваться даром. Из-за того, что случилось с нами пятнадцать лет назад.
Рыцарь удивился и насторожился.
— Ты знаешь меня? — осторожно стал выяснять он.
Верина чуть улыбнулась, почему-то немного застенчиво.
— Понимаю, ты не можешь помнить, — заметила она.
— Он другой, — сказал Гилл.
Целительница заинтересованно уставилась на Идэна.
— Покажи сначала свой дар, — распорядился охотник.
Женщина удивилась, но пожала плечами и кивнула. Она чуть подумала, а потом просто вытянула вперед руку, повернув ее ладонью вверх. Верина чуть сощурила глаза, как недовольная кошка, прикусила нижнюю губу. Смотрела на свою же ладонь. И вдруг над пальцами из пустоты возник крохотный огонек пламени. В воздухе запахло клевером.
— Достаточно, — решил Идэн. — Я не потерял душу и воспоминания. В памяти не сохранилась только та ночь.
— Только в детстве я и не знала тебя, — пояснила целительница. — Дом моих родных был третьим от колодца. Отец умер, когда мне исполнилось только шесть. Мать растила меня одна. И в ту ночь ведьма убила ее, а меня забрала с собой.
Она чуть помолчала, видимо, еще переживая давнюю горечь потери, а потом продолжила.
— Как и ты, сама я помню о той ночи мало. Вспышка, крик, мама упала на пол и не поднимается. Меня хватают чужие руки. Почему-то мне запомнилось, что от нее веяло холодом. Помню какие-то слова непонятные. И все. Дальше пустота. Но люди рассказали. Ведьма заколдовала меня. Я стала, как кукла. Шла за ней, без своей воли. Когда же она оказалась в твоем дворе, то просто оставила меня там. Меня нашли лежащей на земле без сознания, когда пришли позже, после ее смерти.
— Не знаю, видел ли я тебя в ту ночь, — признал Идэн. — И точно не играл с тобой в детстве.
— Я на три года младше тебя, — заметила Верина. — Ты даже не обратил бы на меня внимания. До той ночи. Да и сложись все иначе, мы бы не встретились. Ведь я попала сюда. А потом, когда Мадина заметила проявление дара, меня увезли в обитель. На испытания.
— Тебе было слишком мало лет для этого, — сказал охотник.
Женщина снова чуть пожала плечами.
— Выбора не было, — продолжила она в том же спокойном тоне. — Я была слишком близко от места смерти ведьмы. И у меня был дар. Ты понимаешь, что это значит.
Идэн только кивнул.
— Зато я не понимаю, — заявил Гилл недовольно. — Причем тут она? Еще совсем ребенок! Как она могла быть связана с ведьмой?
— Это непросто, — ответил ему рыцарь. — В момент гибели ведьмы происходит сразу несколько вещей. Умирая, она проклинает своего убийцу. И это не слова или магическое действие. Это просто ее сила, которая вырывается на волю из тела, со всем накопленным злом. Все это ударяет в того, кто смог убить. Но есть и еще кое-что. Что должно быть после. Зло уходит в проклятье. А дар убитой ведьмы, он обрел свободу и должен найти себе новое пристанище. Хотя бы уйти в землю. Но если рядом есть кто-то, в ком есть предрасположенность к магии, дар перейдет к этому человеку.
— Экзекуторы должны были убедиться, что этого не случилось, — дополнила Верина. — У них не было выбора. Потому что иначе зло осталось бы во мне. И многие снова расстались бы с жизнями.
— А нет знаков или примет? — спросил Гилл. — Ну, узнать, что дар ушел в землю?
— Это только миф, — пояснил охотник. — Говорят, что на месте смерти ведьмы растут самые сочные травы или самые крупные цветы. Или стоят самые крепкие деревья. Сказки. Орден нужен и для того, чтобы видеть смерть зла и удостовериться, что оно не распространится дальше.
— Там в ту ночь была еще Умила, — подсказала Верина. — Мы обе прошли это. И вернулись сюда же. Мы любили Мадину.
Для Идэна в ее словах было слишком много важного. Но сейчас не было времени обдумать это. Он должен был спросить и о другом.
— Куда ходила Мадина?
— Искать Хлою, — женщина тут же беспокойно нахмурилась. — Девочке девять лет. Пропала вчера утром. Я говорила, что этот ребенок исчез так же, как остальные. Снова ведьма. Мадина не хотела верить. Она слишком привязана к детям.
— У Хлои начал проявляться дар, — Идэн уже не спрашивал, он утверждал.
— Я готова была ее учить, — кивнула Верина. — И тогда были следы. На окне. Пятно зла.
— В этот раз не дохла скотина? — задал он последний вопрос.
— У соседки, — на этот раз отозвался кузнец. — Сам уже понял, что это связано. Спросил, прежде чем идти за тобой.
— Спасибо, — Идэн поднялся из-за стола.
