— Потому что у каждого рыцаря есть своя способность, — пояснил Идэн. — Кажется, я уже говорил тебе об этом. Мы не обладаем магией, но можем найти следы ведьм и определить их дар.
— А каждый дар уникален, — добавил Ройс. — Такое не перепутаешь.
— Та ведьма убивала родителей и забирала детей, — рассуждал старейшина. — Эта же…Она творит непонятно что! Падает скот. Дети исчезают в одних семьях, а умирают совершенно иные взрослые. Да и твои люди, Идэн!
— Я объясню, — пообещал охотник. Он старался найти верные слова, говорить складно, но это получалось не очень хорошо, ведь раньше ни разу ему не приходилось вести таких разговоров. — Тогда, 15 лет назад, Орден проделал хорошую работу. Та ведьма. Ее звали Джул. Мало кто помнил ее, пока ее дар приносил добро. Магия в женщине открылась поздно, почти в пятнадцать лет, и была слабой. Джул жила несколько лет в местной обители, надеялась развить дар. Она хотела силы. Но потом, разочаровавшись, ушла в деревню за стеной. После пришло горе. Ее дара не хватило, чтобы спасти ее же ребенка. Тогда она ушла в топи. И обратилась ко злу.
— Тогда, как и сейчас она забирала детей, — стал помогать ему Ройс. — Но, если вы вспомните, это были мальчики или девочки только из неполных семей. Взрослые просто мешали получить то, что ей было нужно. А важны были именно дети. Те, кто имел склонность к магии. Она вытягивала из них дар, вместе с жизнью. Себе.
— Потому тогда она забрала нас! — поняла Умила. — Меня и Верину. Мы дружим с детства, дома же рядом. И обе знали уже о своих способностях. Делились друг с другом, показывали, что могли. Но к той ночи еще ни одна из нас не определилась с магией.
— Я знаю законы дара, — подтвердил Ройс. — Магия или есть или ее нет. Можно занимать ее у Богов, как делают жрецы, можно брать у стихий или духов Природы. Только методы у всех одинаковы. Работает любая магия одинаково. Потому Джул, да и всем остальным, кто поглощен злом, всегда нужно одно и тоже. Не раскрытый чужой дар. Просто искра магии, которую они возьмут себе, для своего дара.
— Пакость редкая, — оценил это Гилл. — Но вы говорите о той ведьме. Стефан же прав! Сейчас все равно иначе.
— Нет, — возразил уверенно Идэн. — Ройс уже сказал, методы одинаковы. Снова нужны дети с нераскрытым даром. Снова для того, чтобы забрать их магию для своих целей. Хлоя, из дома сирот, дочь Ивоны, девочка той швеи. Верина, ты сама хотела брать их в ученицы.
— Верно, — подтвердила целительница.
— Мальчик, — тихо проговорила Лисса. — Из обители. Мой брат. Его Валий готовил к посвящению в жрецы. Лайн тоже обладал даром.
— Снова все, как тогда, — повторил Идэн. — Но все хуже. Ведь у многих детей до двенадцати лет проявляются способности, даже если потом они не будут развиты. Но сейчас ведьма забирает их из тех семей, кто связан с тем, что случилось в ту ночь. Отец Ивоны был здесь тогда. Твой брат, Лисса. Но мы оба знаем, что и ты побывала в этом доме в ту ночь.
— Мать Хлои тоже, — подсказала Умила.
— Возможно, — подумав, признал Стефан. — Возможно, что так. Но дальше! Тогда, как ты сказал, она брала для себя. Пусть так же сейчас. Но почему умирают взрослые? Да еще такой странной и страшной смертью?
— Это месть, — коротко выдал охотник. — В этом и разница, важная для нас сейчас. Тогда Джул просто покорилась злу, была безумна. Сейчас та, кто забрал ее дар, действует тоньше, хитрее, она более жестока, но совсем не лишена разума. Я не слишком силен в магии, но уверен, это все связано. Посмотрите сами. Сначала всегда она заражает скотину. На животных действует некая странная болезнь. Потом исчезает ребенок со способностями. Потом умирает взрослый. От столь же странной болезни, что валит скотину. Один ребенок, один взрослый.
— Я разбираюсь в магии, — с привычным чуть заметным вызовом сказала Лисса. — И ты прав. Связь есть. Она настолько страшна, что говорить трудно. Ведьма заражает скотину, чтобы получить зерно этой заразы. Как семечко закладывает в землю. Когда же хворь даст росток, ведьма забирает ребенка со способностями. И пересаживает росток в него. Дети, с их не выявленными способностями, становятся сосудом. А когда болезнь становится крепче, ведьма заражает этим того, на кого держит обиду.
— Боги! — Стефан схватился за голову. — Она просто чудовище! Но…зачем все так?
— Это жестокая и изощренная месть, — ответил ему Ройс. — Уверен, тот, кто получает от нее такое проклятье, испытывает страшные муки. Жизнь вытекает из него по капле. Принося страдания.
— Думаю, так она мстит за то, что пришлось пережить ей самой, — подсказал Идэн.
— А дети… — голос Лиссы сорвался от напряжения. — Их сила снова нужна, чтобы она не тратила свою…
— Возможно, — согласился с ней Ройс. — И тогда… ее собственный дар не так силен. Это хорошая подсказка для нас.
— Подсказка? — усмехнулся невесело Гилл. — Не сильный дар? Тогда как она с такой, как ты говоришь, не сильной магией, вывела из строя всех ваших людей? И вообще, почему с охотниками все иначе?
