После тщательного изучения информации в сети я прихожу к выводу, что у Лео нет автономной дисрефлексии, а это может означать, что с чувствительностью у него всё не так плохо. Автономная дисрефлексия – это состояние реакции организма частично или полностью парализованных людей на такие вещи как, например, переполненный мочевой пузырь или сексуальная напряжённость. Поскольку человек больше не может ощущать физически необходимость сходить в туалет, его тело сообщает об этом головной болью, потением выше и ознобом ниже уровня полученной спинномозговой травмы, и другими симптомами. Лео не жаловался на головную боль ни разу, не покрывался мурашками. Он потел и иногда впадал в странноватые состояния, похожие на болевой шок, что вполне может быть его индивидуальной реакцией на острую боль.
Вопрос чувствительности едва ли не ключевой. Если она есть, то Лео теоретически способен ходить. И, конечно, невзирая на его просьбы и предпочтения (мне, вообще, плевать на них, если честно), я при всякой возможности подглядываю за тем, как именно он перемещает себя в кресло. И вот, что интересно: я не могу понять, опирается он на ноги или нет. Они вроде бы как помогают ему при трансферах, но я совершенно точно не вижу, чтобы он использовал их как точку опоры для своего веса.
В общем, насмотревшись видео на YouTube, моя логика решает провести тест. Я где-то слышала, что крепче всего люди спят в три ночи. Также, я где-то слышала, что в самолётах выключают свет в целях безопасности: в случае аварии привыкнувшим к темноте пассажирам будет легче ориентироваться. Правда, я не поняла в чём именно ориентироваться, но факт запомнила. Вооружившись этими знаниями, я завожу свой будильник. Само собой, уснуть в предвкушении вторжения в максимально приватную… будем называть вещи своими именами «интимную» зону Лео, так и не удалось. В три ночи с уставшими глазами и головной болью, нигде не включая свет, чтобы зрение оставалось адаптированным к темноте, а я могла бы быстрее ориентироваться, спускаюсь вниз. Минуты две постояв около его двери с перевёрнутым и прижатым к уху стаканом, я всё-таки решаюсь войти.
Эта стадия миссии проходит легко и без эксцессов. В комнате так тихо, что слышно, как хрустят косточки в моих ступнях, поэтому я решаю не мучать их «цыпочками» – всё равно пол покрыт ковром. Лео, на этот раз, лежит на спине и не с краю кровати, а ровно посередине. Судя по масштабам у него кровать размера «кинг», так что мне никак до него не дотянуться, если стоять на полу. Придётся лезть на кровать.
Это внезапно обнаруженное непредвиденное препятствие могло бы сорвать мне всю миссию, но есть также кое-что, что играет мне на руку: этот меломан снова в наушниках!
Постояв минут пять рядом с кроватью, я прихожу к мнению, что надо либо решаться и идти вперёд, либо проваливать восвояси. Но Лея всегда идёт только вперёд. Матрас под моим нескромным весом продавливается, но делает это беззвучно – спасибо Икея!
Одна нога Лео торчит из-под одеяла: как хорошо, что оно достаточно толстое, и Лео жарко, и мне не нужно снимать с него это одеяло – он бы точно проснулся. Хотя… это смотря, как крепко он спит.
Пёрышко в моей руке наготове – я опускаю его кончик на голень Лео и аккуратно веду. Лео не реагирует. Прижимаю перо сильнее и веду линию в обратном направлении – не реагирует. Мне приходит в голову, что икры – более чувствительное место – нужно протестировать там. Ноль реакции.
В комнате, конечно, не кромешная тьма, но и не очень хорошо видно. Меня посещает мысль, что перо, возможно, даже не дотрагивается до кожи – у парней, ведь, ноги волосатые. Я ни разу не видела ноги Лео голыми, поэтому не знаю наверняка. В связи с этими всеми размышлениями… короче, я сперва убеждаюсь, что глаза босса точно закрыты, потом максимально приближаю лицо к его ноге и плевать, как это смотрится со стороны. Немного волосатые. Так я и знала.
Для теста нужен другой, более твёрдый предмет. Карандаш. Карандаш с резинкой на конце отлично должен подойти. Искать в чужой квартире ночью карандаш, не имея возможности включить свет – то ещё развлечение, но тем не менее, я его нахожу.
Лео спит в той же позе, только теперь обе его ноги по колено торчат из-под одеяла, а бёдра накрыты. С одной стороны, это приносит мне некоторый комфорт и облегчение, но с другой, для чистоты эксперимента, если он не отреагирует на раздражение голеней, надо бы проверить и бёдра, а в этом случае придётся стягивать с него одеяло.
Я повторяю все пройденные до этого этапы: подхожу, залезаю на кровать, аккуратно касаюсь кончиком карандаша голени Лео. Он не шевелится, но, возможно, просто спит крепко. Я легонько веду карандашом по коже – не просыпается. Приходится повторить линию, но уже с более серьёзным нажимом – снова никакого результата. Я пробую ступни, щиколотки, даже колени – лично у меня тут самая нервная зона. Лео лежит, как мумия, и я едва ли не плачу – нет у него чувствительности.
