— Меня эта музыка скоро сведет с ума. Я уже минут двадцать как пытаюсь дозвониться, а все бестолку, — прокричала женщина. И грозно добавила:
— Придется вызвать полицию.
— А вы живете поблизости? — поинтересовался я.
— Да, мой дом — напротив, — махнула она рукой. — А вы, собственно, кто?
— Я коллега хозяйки дома, госпожа …
— Кейн, — подсказала она.
— Очень приятно, госпожа Кейн. Моя фамилия — Шнайдер.
— Слава господу, может вы мне поможите, господин Шнайдер, — сказала она более дружелюбно.
Я подошел к двери и повернул ручку. Как ни странно, дверь оказалась незапертой и легко поддалась. Я вопросительно посмотрел на госпожу Кейн.
— Непонятно, — крикнула она. — Я пыталась открыть дверь, но не смогла. Я думала, что она на замке. Я неуверенно вошел внутрь дома.
— Есть тут кто? — крикнул я. Но легче было перекричать пароходную сирену, чем этот чертов магнитофон. Я прошел через коридор и оказался в просторной гостинной.
Добротная дорогая мебель, продуманная планировка и несколько картин на стене, — все это говорило о достатке и хорошем вкусе хозяев. Но в гостинной никого не оказалось.
Музыка доносилась со второго этажа, куда вела лестница с резными перилами из темного дерева. Я решил двигаться на звук и поднялся наверх. Дверь в комнату, из которой раздавалась музыка, была полуоткрыта. Я на секунду остановился перед дверью и, громко постучав, решительно толкнул ее плечом.
На залитой кровью кровати, неестественно вывернув конечности, лежала женщина. Она была совершенно нагой, а ее одежда была беспорядочно разбросана по всей комнате. Голова женщины была полностью закрыта подушкой. Стены были забрызганы кровью, бордовые пятна были даже на потолке. Кровь вместе с какой-то слизью и кусками светлого вещества все еще стекала по узорчатым французским обоям. В комнате чем-то отвратительно пахло.
Без всякого сомнения, то что здесь произошло — случилось не более чем четверть часа назад. Я почувствовал как у меня бешено бьется сердце, заглушая аккорды величественной музыки Баха, и подумал, что не мешало бы выключить магнитофон.
Все еще не веря в случившееся, я машинально приподнял подушку и тут-же отпрянул, едва подавив приступ рвоты. Это была Кора. Ее лицо было искажено чудовищной гримасой, напоминающей улыбку и звериный оскал одновременно. У трупа отсутствовала верхняя часть черепа. То что от нее осталось, лежало рядом как осколки от разбитой вдребезги стеклянной банки, а вот содержимого в черепе явно недоставало.
До меня вдруг дошло — что именно было разбрызгано по стенам. Я подумал что необходимо вызвать полицию. Превозмогая тошноту, я подошел к магнитофону и выдернул шнур из розетки. Наступила непривычная тишина. Носовым платком я вытер со лба крупные капли пота и с трудом перевел дух.
Внезапно я вздрогнул: в наступившей тишине я отчетливо услышал звук открывающейся двери, и на пороге комнаты появилась госпожа Кейн. Увидев окровавленный труп, она в ужасе вытаращила глаза, а ее нижняя челюсть почти вывалилась на ее солидный бюст. Я никак не мог предположить, что женщина способна кричать так громко и так долго как она. Я успокаивал ее до самого приезда полиции.
Мне пришлось прождать в полицейском автомобиле более двух часов, пока шериф закончил осмотр места происшествия.
С шерифом мне приходилось встречаться и раньше, правда при других обстоятельствах. Моя переводческая контора как-то оказывала услуги полицейскому управлению. Тогда было необходимо срочно взять показания у китайца, которого обчистили в подземном переходе. Боже — как давно это было! — подумал я.
Я проводил взглядом молодых парней в халатах, которые деловито пронесли мимо меня носилки с телом, скрытом в черном пластиковом мешке, и погрузили его в микроавтобус. Они переговаривались между собой, как ни в чем не бывало. Для них это была просто работа. Меня же убийство Коры потрясло, и мои руки все еще мелко дрожали, несмотря на десяток выкуренных сигарет.
Мимо меня прошел врач — худощавый мужчина лет сорока. Очевидно, он выполнял полагающиеся в таких случаях процедуры. Когда он поровнялся со мной, я увидел его злое лицо, совсем не сочетающееся с белым халатом медицинского работника. Было видно, что попадись ему сейчас в руки этот маньяк — врач разорвал бы его на части. Наконец, я увидел приближающегося ко мне шерифа Тулоса.
— Здравствуйте, господин Шнайдер, — поздоровался он официально.
С тех пор как мы с ним встречались последний раз, он почти не изменился. На вид шерифу было около пятидесяти пяти. Слегка полноватый, но не толстый, с едва заметной редкой проседью на висках и аккуратной бородке, с приятным лицом и ненавязчивыми манерами, внешне он совсем не походил на полицейского и с сразу располагал собеседника к себе. Но он был не так уж прост, как могло показаться человеку, видевшему шерифа впервые.
— Рад вас видеть, шериф, — сказал я.