— Не всегда, — вступился за Настю Береславский. — Если лепить стикер на стеклянные двери, то нужно печатать «четыре плюс четыре».
— Только «в зеркале», — согласился Тригубов. Он был справедливым человеком.
— Все. Достали, — объявила Настя. — Я пошла к Марине Ивановне, решать избиркомовские дела.
Семен и Ефим остались одни. Береславский внимательно разглядывал продукцию. В чувстве прекрасного Семену не откажешь. Из многочисленных фотографий Сашки и его домочадцев Семен «слепил» очень трогательные композиции. Он четко подметил скрытые черты Орлова: мягкость, доброту. А какими глазами Толстый смотрел на Лену и детей!
— Ну, как? — поинтересовался Тригубов, ожидая заслуженной похвалы.
— Отлично, — честно сказал Ефим. — Сейчас подумаем, как все это переделать.
— Опять какую-нибудь туфту погоним?
— Типа этого. Сень, Сашка должен стать выше, грубее, мужественнее. Он любит детей и не любит бандитов. А твой персонаж любит всех подряд. Как сам знаешь кто. Видишь, слоган? «Защитил свою семью, защитит и вашу!» Тригубов, сделай из него Чака Норриса!
— Да из вас с Сашкой героя второго плана не сделать!
— Ну, Семен! Ну, ты же талантливый челоовек! Я просто не знаю, кто еще смог бы это сделать, кроме тебя.
— Ты мне специально льстишь, начальник!
— Да ты что, Семен! Окстись! Но из нас двоих художественный гуру — ты. Я только продавец. Правда, я знаю, что хочет покупатель. Так что, уж тряхни талантом.
— Черт с тобой. Испорчу картинки, — пробурчал Тригубов. — На компьютере. Чтоб рук не марать.
— Договорились.
Марина Ивановна накормила шефа таблетками и чаем с бутербродами. И Береславский рванул по своим вызвоненным заранее союзникам.
Первым в списке значился Костя Долгов. Немногословный молодой человек двадцати четырех лет был полноправным хозяином шестиметровой здоровенной штуковины, именуемой полноцветным струйным плоттером.
Плоттер давал о себе знать еще на входе. Вонь на свежий нюх была просто невыносимой. Издержки производства: используемая акриловая краска позволяла наносить полноцветное «долгоиграющее» изображение прямо на баннерную ткань*, из которой и выполнялись декорированные поверхности биллбордов.
Сама машина занимала большую часть огромной светлой комнаты. Она затягивала баннер с длинного, шестиметрового рулона и с помощью системы сопел, закрепленных на ездящей вдоль рулона головке, «плевалась» на баннер красками четырех базовых цветов. Делала она это с огромной скоростью, точно перенося на полотно изображение, принесенное заказчиком в электронном виде. Костя был здесь же, как и подобает руководителю-технарю новой формации. Начинал с обслуживания компьютеров, потом «менеджерил» и, почувствовав силу, занялся собственным бизнесом.
Банк, давший ссуду, не пожалел: совсем молодой парень знал технику, а главное, умел с ее помощью оперативно делать деньги. Быстрые деньги особенно важны в производстве, напрямую связанном с электроникой. В соседней комнате стоял трехметровый принтер, недавно купленный Костей буквально за копейки.
Морально устарел! Его разрешение печати составляло 36 точек на дюйм (столько капелек каждого цвета выплевывал принтер на дюйм запечатываемой длины). Два года назад этого было вполне достаточно для огромных щитов три на шесть метров, на которых никто не разглядывает мелкие детали. Но разрешение новой машины, обошедшейся банку в полмиллиона долларов, составляло уже 300 точек на дюйм. Почти вдесятеро выше.
Такое качество было необходимо при печати панно меньших размеров или когда изображение использовалось внутри здания, например на мобильных экспозиционных системах, применяемых на выставках и на местах продаж. Их зрители могли разглядывать в упор, и здесь разница была заметна.
Впрочем, «точки на дюйм» в основном применялись для давления на карман заказчика. Часто клиенты, не обладавшие достаточной полиграфической грамотностью, но зато обладавшие избыточным апломбом и дурными деньгами, требовали только высшее разрешение. Потому-то и разорилась фирма — прежняя хозяйка «маленького» трехметровика. Костя же использовал обе машины, в зависимости от задач и материальных возможностей заказчика.
— Привет, Ефим, — сделал шаг навстречу Костя. — Как там у вас, утряслось?
— Утрясается. Тут еще одна идея созрела. Хочу тебя пригласить.
— Какая?
— Выдвинуть Сашку в выборные начальники ГУВД.
— Круто, — хмыкнул Долгов. — Достаточно безумно, чтобы вызвать интерес.
Его не удивила идея. Он быстро просчитал вероятность, счел ее отличной от нуля и собирался принять решение в зависимости от того, во что это ему встанет. В конце концов, если бы студенту Долгову сказали, что он через три года станет долларовым миллионером (когда полностью отдаст ссуду банку), он бы тоже не поверил. Жизнь научила Костю считать, а не удивляться.
— Ты знаешь, что наш пиар уже начался?
— Кто ж не знает? «Дорожный патруль», «Дежурная часть», вот тут недавно новый ведущий — не помню передача как называется, что-то про подвиги — прямо в камере с твоим «бухом» общался. В газетах читал. Вы молодцы.
