Книгу иль две прихвативши с надеждою время избыть.
Так вот и нынче опять не пришел ко мне сон.
Встал в темноте я, взял книгу и, только когда
Вышел на кухню, увидел, что это Назон;
Что ж, я подумал, пусть будет Назон, не беда,
Пусть будет он... Все равно не читал целиком
Я никогда его скорбных элегий; теперь,
Видимо, срок наступил и для этого; том
Я распахнул – и повеяло ветром потерь,
Ветром разлуки, гудящим из дали времен,
Горечью вечной живущих в свершеньях утрат, –
Долго читал я; когда же лег спать, утомлен,
Все мне мерещился Августа век золотой, лицемерный его принципат:
Мир на земле и поэта судьба, что так искренне сердцем поник
Перед божественной властью... Что ж делать? с тех пор и во все времена
Верили все мы и будем не раз еще верить благим увереньям владык,
Ибо мы судим, увы, не дела, а названия их,
Ибо не смысл и сущность явлений важны нам, но их имена.
1985
***
За часы былых свиданий,
Что дарила вам эпоха,
О друзьях воспоминаний
Не пишите, ради Бога!
Не судите их метанья,
Не хвалите обретенья, –
Это только лишь названья
Суть единого явленья.
Да и можно ли хоть как-то
Взвесить страсть и пыл измерить?
Чем вернее будут факты,
Тем им меньше можно верить!
Ибо путаней стократно
Жизни путаной дороги
Ей и коротко и внятно
Подведенные итоги!
1985
***
Слышу и слышу я – тикают часики;
Вьются мгновенья, как пчелы на пасеке,
Стайками мчатся и врозь.
Где ж тот нектар, что собрали с полей они?
Нет, о несбывшемся нет сожаления, –
Жаль мне того, что сбылось!
Был ли тот мед? Или запах лишь чудится?
Был ли тот город: окраины улица –
Сотни оврагов и ям?
Даже и отзвук уже не доносится!..
Было, все было, да вовсе не помнится,
Будто бы не было впрямь.
Только клочки уцелели от повести:
Даже не радость, – минувшие горести
Я воскресить не могу!
Вот и брожу, словно темною чащею,
Вот и пытаюсь свое настоящее
Хоть задержать на бегу;
Хоть задержать, чтоб запомнить до черточки
Все запятые в стремительном почерке
Быстрой руки,
Посвист слогов с придыханьями жаркими,
Каждое слово, со всеми помарками,
Каждую фразу строки!..
1985
***
Снова в сердце ребячливом радость, –
Блещет синью и золотом день;
Снова ветра и горечь, и сладость
Клонит липы цветущую тень.
Нет, ничто не исчезнет навеки,
Зря ты скучному веришь уму! –
О деревьях, траве, человеке
Ни грустить, ни жалеть ни к чему!
Да неужто такая беспечность
Возникала б во мне и в тебе,
Если б легких времен быстротечность
Нам угрозу таила в себе?
Как бы мы – и на миг! – забывали,
Что нам смертью грозит бытие,
Если б эти бескрайние дали
Создавались и впрямь для нее?..
1985
***
Сел мой голос летучий. От водки, ты шепчешь? От ветра!
От студеного ветра моих среднерусских полей
Сел мой голос. От колючего звездного света
Сел мой голос. А был всех нежней.
Всех нежнее и звонче. Как жизнь меня страстно любила!
Как любил ее я!
Не любовь ли мне горло мое застудила?
Так прости ж соловья, дорогая моя.
Он хрипит! Но поверь, что другого такого
Не сыскать! То, что спел он, не спеть никому!
Никому! Я даю тебе слово.
Так махни же без злобы рукой на прощанье ему.
Не суди! Не жалей! Ибо голос сорвавшая птица –
Та же птица! И те же крыла у ней, то же перо.
Ибо там, куда так она жадно и трудно стремится,
Лишь молчанием только и можно платить за добро.
1986
***
Живу не печалясь
И не беспокоясь:
Раз юность не в радость,
Так старость не в горесть.
Мне зрелые годы
Даруют смиренье:
Где нету свободы,
Там нет принужденья.
Ни то и ни это
Мне нынче не бремя:
Раз вечности нету,
Не страшно и время.
Пускай улетает,
Пускай не вернется:
Кто не выбирает,
Тот не ошибется.
Вернуть я не чаю
Мелькнувшего мимо;
Раз все не случайно,
Все необходимо.
1986
***
А все-таки я хотел бы
Прожить эту жизнь до конца.
Как нежно над вербою
У крыльца
Небо синеет
Бедной своей бирюзой,
Как сладко веет
Апрельский ветер сырой.
А все-таки я хотел бы
Эту жизнь до конца прожить.
Быть может, успел бы
Еще сложить
Я песню такую,
Такие найти слова,
Чтоб пели, ликуя,
Их ветер, кусты, трава,
Деревья и небо,
Извечного славя Творца!
...................
А все-таки я хотел бы
Прожить эту жизнь до конца...
1986
***
Мы воспевали труд и добродетель,
Слагали гимны доблести и чести.
Ах, как носил над площадями ветер
Из края в край восторженные песни!
Мы научились с трепетного детства
Скрываться и таить себя за словом.
Нас не пугало грозное соседство
Высоких истин с обликом суровым.
Мы храбро раскрывали им объятья,
Не тратя время на пустые споры.
Мы в яркие их обряжали платья,
Чтоб нагота нам не смущала взоры.
Вплетали в кудри пурпурные ленты,
Несли венки, чеканили медали.
Мы возносили их на постаменты,
Чтоб нам они их славить не мешали.
Так отчего ж теперь я слышу вздохи?
Ведь вздох не слово! Он красноречивей.
Я верю в нас, певцов своей эпохи,
Мы говорить еще не разучились!
Нет! Мы, как прежде, верим в добродетель!
Мы сложим гимны доблести и чести!
Пускай опять над миром носит ветер
Из края в край восторженные песни!
1987
***
О слияние молнии с громом,
Ожидание яви без снов! –
Это небо – не Отчего ль дома
Изукрашенный звездами кров,
Где планет голубые стропила
Исчезают в сиянье из глаз!
Укрепи ж нас, Господняя сила,
Не оставь обессилевших нас.
Путь наш долог, непрям и тревожен;
Мы идем год за годом туда,
Где вздымается Сад – огорожен
