— То есть, он желает, чтобы остров был разрушен до основания? — так же глухо уточнил Ллойву, и Вайзе замолчал, потому что понял, что сказал слишком много. — И вы в своих белых, незапятнанных мантиях войдёте на руины победителями? Так он это видит?
— Ллойву, — ладони Мильен успокаивающе поднялись, а потом снова опустились на плечи, — успокойся.
— Вы! — но волну гнева было уже не остановить. Ллойву поднялся, игнорируя руки сестры и собственные потребности, — вы ждёте, как падальщики, пока волки загрызут вашего жертвенного быка, чтобы затем разделить добычу? Как измельчали ваши дома, господа…
— Ллойву, — Мильен прижалась к нему всем телом, не давая упасть, — присядь.
— Я думал, что найду в вас пример для подражания! Я ошибался, считая вас лучшими представителями домов. Вы просто… черви… — выдохнул он. — Ничтожные пожиратели падали…
— Ллойву… — Мильен усадила брата на скамью и расстегнула верхний крючок на тунике, давая ему дышать, — успокойся, слышишь? Дыши!
— Черви… — выплюнул Ллойву бессильно, уже не контролируя себя. Голова закружилась, полностью лишая слуха и понимания, где он находится. Тело, словно обескровили, кто-то сжал в кулаке сердце, и этот кулак все сжимался и сжимался, не давая вдохнуть. Кажется, его повело в сторону. И только голос, так похожий на голос матери: «Дыши, дыши, Ллойву». Звуки стёрлись из его картины мира и лишь огромный пылающий шар в полмира расправил огненные щупальца. Окто. Он вернулся, потому что Бес не сможет сюда войти. Кровь последних богов убивает его, и он не станет рисковать.
«Дыши…»
— Куда делся твой брат? — уже пару дней Вимлин пыталась разговорить своего кумира, но тот оставался безмолвным, словно после той башни на него наложили заклятье молчания. Единственная тема, что хоть как-то могла расшевелить проводника — это тот неприятный господин, исчезнувший как-то сразу после странных событий в башне. Что произошло, для Вимлин так и осталось загадкой, она постаралась списать всё на особенности проклятой башни. Может, того господина поглотила пучина черноколдунства? Кто знает… Но после тех странных звуков, что встревожили обоих, прибежал Дженве велел всем собираться. Вимлин в торопях побросала всё, что необходимо в тот самый злополучный плащ, завязала узлом и поспешила на выход. Потом Дженве встретились с тем господином долго разговаривали, после чего первый замкнулся в себе, а второй исчез.
Пробирались скрытно, Мариссу подсадили к Вим на пёстрого зверя, словно Ллойву исчез и никогда больше не вернётся. Это было странно. Девчонка тоже ехала молча, словно опять утратила дар речи. Встретил бы их хоть кто, подумал бы, что она немая. Дженве велел накинуть плащ на плечи, чтобы скрыться в тенях. Пришлось ехать в глубоких сумерках, Дженве вёл вперёд, утратив львиную долю своего добродушия, словно исчезнув, тот господин поделился с жизнерадостным братом своей мрачностью и занудством. Продвигаясь вперёд, к Мелям, Вим отмечала себе и огни у трактов, и грохот лат и оружия. Что-то происходит, это точно. Только бы дома всё было в порядке.
— Где он? — Вимлин дёрнула Дженве за рукав. Скоро Мели, осталось совсем немного, подняться по серпантину, и они дома. Что же потом? — Почему ты молчишь?
— Мне нечего сказать, добрая Вим, — отозвался Джевне тихо, как эхо самого себя, — он отправился по важному делу…
— Почему мы не отправились вместе с ним? — не унималась девушка. Дженве что-то тревожит, это очевидно.
— Потому что там, куда он отправился очень опасно для вас, — голос Дженве стал ещё тише, — вам надо вернуться домой.
— Стойте! — Прямо перед ними вырос патруль из пятерых мужей с факелами и весьма угрожающими топорами на поясах. Вимлин со страхом искала алое перо на рукавах. Нет… Нету, зато на поясе одного из воинов висит волчий хвост. Это люди отца! Это из Мелей!
— Это мы! Мы! — Вимлин откинула глубокий капюшон, — это я, Вимлин Калевала! Отец, верно, дома?
— Дева Вимлин? — удивился один из воинов. И атмосфера сразу потеплела. — Вас ищут по всему тенъёрду!
— Ваш отец вернулся…
— Вам надо к нему…
Вимлин кивала, терпела поглаживания по плечам и позволила увлечь себя вперёд, оставляя Джевне за спиной.
— Грядёт война, — рубанула слух фраза, — негоже деве скитаться по свету в компании чужого мужа…
— Война? — Вимлин растерянно оглянулась и встретила лишь суровый спокойный взгляд бесцветных глаз. Словно он знал. И готов. Война… От этого слова сжималось где-то внутри, и тянуло невыносимой тоской к дому. Война…
— Что ж, попытка была, — в этот раз отовсюду бил невыносимо яркий свет. Бес растворялся в потоках сияния, исчезая и снова появляясь в новом месте, — жаль, неудачная…
— Мне жаль, — Ллойву понял, что он не может двигаться, не может повернуть голову, ничего не может. Он был одновременно везде и его словно бы не было вовсе. — Мне правда жаль…
