— Нет, нет, — от запахов, знакомых с детства, от дорогих сердцу лиц, от невыносимой тяги, что придётся нарушить эту идиллию, Ллойву вдруг почувствовал сильную усталость. Настолько, что каждый шаг давался с трудом и закружилась голова. Сколько он не спал в нормальной постели? Уже месяц точно, и одежда сильно потрепалась за время путешествия.
— Проходи, устроим праздник!
Кажется это зал собраний. Посередине стоит большой стол, и сейчас его суетливо заставляли нехитрыми яствами: хлеб, сыр, мясо, печёные овощи. И сама зала начинала заполняться любопытными.
— Не все знают Ллойву Лира в лицо, но многие слышали, — радушно посмеялся Тиллу, приглашая гостя присесть. — Настоящий герой! Ты опустил остров! Не каждому такое под силу!
— Я был не один, — голова предательски кружилась, приглушая звуки и размывая всё, что находилось в паре шагов, — Это по большей части Дженве, Роштар Вайзе был там… и Тонру с Лимом, твои племянники… я думал, ты знаешь…
— О, эти лентяи ничего не сделают без хорошего пинка! — рассмеялся Тиллу, присаживаясь рядом. Задвигали скамьи, рассаживаясь за стол.
— Они… повели себя… достойно, — Ллойву неловко огляделся, не видит ли кто его слабости.
— Милый Ллойву, — оказывается по левую руку сидела Мильен, — после последней нашей встречи я подумала, что никогда тебя не увижу! И вот ты здесь!
— Говорили, ты отправился к прародителю! — поддакнул кто-то слева.
— Кто?… говорит? — воздуха не хватало, надо успокоиться.
На этот вопрос ему никто не ответил, зато воздух запах хмелем и съестным.
— Угощайся! — Тиллу подлил в бокал чего-то ароматного из кувшина, а на столе в тарелках начали сервировать обед. — Альма, наверняка будет рада, что ты жив. Её последний муж пропал без вести…
Какое ему дело до последнего мужа Альмы Гайо, тем более, что этого иллоя он убил собственноручно?
— Меоке скоро вернётся, они уехали на охоту в горы! — Мильен положила голову на плечо, — я так рада, что ты жив… ты не представляешь… Нас осталось так мало…
— А где отец? — Ллойву погладил сестру по пепельным волосам, — разве… он не здесь?
— Нет, он то появляется, то исчезает… Он сказал, мы вернёмся домой, я так этого жду, Ллойву, я так соскучилась… Он поклялся…
— Кстати об этом… — как же больно. — Тиллу, нам надо поговорить…
— Ты опять? — возмутился здоровяк, — отдыхай, ты, верно, устал, взгляни на себя! На Аст’Эллоте ты выглядел лучше! Думаю, тебе надо показаться Валлару.
— Это срочно…
— Сначала трапеза, — Тиллу Гайо хлопнул в ладони, прося тишины в гомонящем зале. — Внимание!
Все замерли и тишина опустилась вокруг.
— Сегодня к нам вернулся Ллойву Лир! Освободивший нас от власти Окто! И вернувший нам наше наследие! И мы, — здоровяк встал, взяв бокал в руки, — рады приветствовать его среди нас! Ты вернул нам надежду! Процветай, Ллойву! Видят боги, ты всегда мне нравился, хотя твои идеи подчас и кажутся безумными!
— Процветай! — понеслось со всех сторон и зазвенел бокалы.
— Правда, здорово? — Мильен сжала его руку, — мы снова будем вместе! Здесь…
— Говори… — тяжёлый, сиплый голос рыцаря не оставлял сомнений, враги рода человеческого будут повержены, если не сейчас, то вскорости. Один из йормандов тьярда, Виллур Оллсон, получивший прозвище за свои деяния — Кровавый, приосанился перед рыцарем. Да кто такие эти истинники, чтобы приказывать самому йорманду? Хоть тьярд и вступил с этими фанатиками в союз, но что они знают о настоящей резне? Ничего.
— Мой йорм готов, светлый, — ответствовал йорманд, — мы встали на позиции. Лучше идти под прикрытием леса.
— Ты один? — услышал йорманд.
— Ливтиг зайдет с востока, у него легкая конница.
— Хорошо… Нас ждут?
— Говорят, Грольссоны собрали армию.
— Скажи ему, пусть платит, и останется жив.
— А Калевала?
— Тьярд просил стереть род с его земли. Говорят, они приютили колдяков, и навлекли на себя проклятье… Вели людям выступать. Не надо ждать. Пусть все знают, что их ждёт. Вели вешать отступников вдоль дороги. Устроим им «Правосудие Девы». Коли спасение будет даровано, то даровано, нет — пусть подыхают в муках.
— А вы? — впервые йормант вдруг оробел, когда рыцарь поднялся, стукнув нагрудником о стол. «Правосудие Девы» — казнь, что применялась в последний раз к тьярдовым отправителям. Как раскрыли заговор, так и всех под одно. Кровавая расправа в назидание остальным. Видел йорманд ряды высоких шестов с поперечинами и прибитыми к ним отступниками. Каждому вскрывали брюхо, дабы усилить страдания. Последний издох на пятый день.
Алая лилия на груди поймала кровавые отблески от светильника.
— Как вы узнаете чистых от проклятья?
— Дева нам укажет, коль она смолчит, то значит, всех предать огню и смерти.
— А если не будет знака?
— Значит будет полыхать всё… Вели выступать и не жалей никого.
