— Я — в порядке, Джев. Просто устал. — Ллойву перевел взгляд на проводника, распахнувшего глаза и рот, слушая чудной, непривычный слуху язык.
— Перекусим, и в путь, — сказал Дженве на общем, отпуская брата.
— Это можно, — согласился Пивень с живостью. Может, мельница не так страшна при свете дня. Быть может, она только ночью наводит ужас? Рыбак говорил про чёрные тени, про горящие глаза. Разве днём такое увидеть? Скорее в сумерках. Может, и вовсе ему привиделось. Разложили снедь. Дженве достал чудной черный кинжал из-за спины, нарезал хлеб и мясо.
— Чего это? — Пивень, жуя, указал на кинжал, что лежал сейчас возле снеди, измазанный в крошках и совсем не страшный.
— Это кимейр. Ритуальный кинжал илоев. Ну, был таковым.
— Ого, а чего он черный?
— Их куют из особого сплава, а потом закаляют при адских температурах. — Дженве отправил в рот кусок бутерброда, охотно отвечая на вопросы. Его брат молчал.
Пивень потянулся к кинжалу, взял в руки. Рукоять такая же длинная, как и лезвие. Обмотана кожей, истертой от многократного применения. Само лезвие черного цвета сплошь изрезано сквозной резьбой. Выглядел этот кимейр, как игрушка для детей. Или как сувенир. Пивень потрогал лезвие. Тупое. Да и сталь мягкая, можно продавить ногтем. Пожал плечами, положил обратно.
— И зачем вы его носите? Он же никчемный. Его сломать, раз плюнуть.
Дженве усмехнулся, взял его в руки.
— А ну ка, попробуй сломать, — предложил он. Пивень с улыбкой надавил на лезвие. Что за черт! Сталь укрепилась, не согнуть. С дуру схватил за лезвие всей ладонью, и сразу отдернул руку. Острейшее лезвие оставило длинный глубокий порез.
— Это магия? — Пивень прижал кровоточащую руку к груди.
— Это кимейр, — Дженве усмехнулся и протянул наемнику платок. — Он предназначен для асатров, для нас. Наша кровь дает ему силу.
— Асатров?
Дженве кивнул.
— Типо тан, по-вашему.
— Ничего себе, у наших танов кровь-то как у всех. Чего в ней особенного? Коль клинок иль топор держать не умеешь, так и жись твоя станет короче. — Пивень усмехнулся. Чудные чужаки.
Дженве ковырнул кожу на своей ладони. Показались капли черной крови. Пивень ошалело взглянул на свою рану. Красная. А у этих колдяков — черная. Дьяволы, как есть.
— Черная! — Пивень дернулся отползти, рука поползла начертать охранный знак перед собой.
— В этом наш секрет — кивнул Дженве, хитро поглядывая на напуганного проводника.
— Признайся, вы — дьяволы!
— Мы — Жертвенные дома Лир, — вступил Ллойву в разговор. — Не путай свои суеверия с родословной, происходящей от последних богов. Это Искра, она вступает во взаимодействие с кровью, меняя её состав.
Пивень медленно перевел взгляд на порезанную ладонь. В голове все смешалось.
— Да не переживай ты так! — Рассмеялся Дженве. — В остальном мы похожи на вас. Только сильнее.
— Умнее, — вставил Ллойву.
— Выносливее, — кивнул Дженве.
— У нас есть наука и медицина.
Пивень покачал головой. Вспомнил про три монеты в кошеле.
— Мне-то все равно, — наконец, выдал он. — Хоть дьяволы! Платите мне, и я отведу вас даже в ад!
— В ад не надо, — заметил Дженве. — На гору Дьявола
— Будь по-вашему, — Пивень замотал руку платком. — Только платите.
Реплика повеселила Дженве.
— Выходит, золото рассеивает все твои суеверия, милейший?
— Благословенный металл, — кивнул Пивень. — Иногда мне кажется, его коснулись боги…
— Боги к золоту не имеют отношения, — заметил Ллойву брезгливо. — Только людь касается презренного металла.
— Пускай, касается. — Закивал Пивень. — И почаще.
Дженве расхохотался.
— Ты забавный людь, Пивень! Забавный людь…
Через час окончили трапезу и собрались в дорогу. Все же, мельница наложила ни них проклятье за незваный обед под сенью ее стен, думал Пивень. Дженве снова задал темп хода, не сравнимый с конной прогулкой. К вечеру даже проводник выбился из сил, едва держась в седле. При подъезде к Чешкину броду братья решили кродов отпустить поохотиться. В город вошли в наступающих сумерках и пешими. Пивень вел лошадь в поводу, замыкая шествие. Братья шли неспешно, Дженве подстраивался под медленный шаг брата. К тому же они несли в руках вещевые мешки и седла, снятые с кродов. Пивня эта похоронная поступь выматывала, как ничто другое. Город был почти пуст в сумерках. Время караванов еще не наступило и жители, кормящиеся за счет путешественников, разошлись по своим домам в вечернюю пору.
Единственная улица была безлюдна и темна. Братья шли, с интересом оглядывая местные строения. Смотреть особо не на что. Низенькие дома перемежались приземистыми постройками для скотины. Вот в Северной Звезде есть на что посмотреть! Пивень бывал там однажды. Говорят, тьярд выписывал зодчих из самой Гордарии.
Гостиница стояла у самой переправы. Являла собой небольшое стрельчатое строение с большим обеденным залом и несколькими комнатами для ночлега по его краям.
— Я договорюсь? — Пивень протянул руку в ожидании нового вливания в свой скудный достаток. Дженве достал из кошеля монету, положил ее в протянутую ладонь.
