— Известно где, в Доенвальдовой дружине. Окромя её лучше носа не казать, — охотно отозвался Пивень, почесывая заросшую густым курчавым волосом с рыжинкой шею. — Доенвальдовы йорманды абы кого не берут!
— Ценный воин, значит… — улыбнулся Дженве.
— Не особо ценный, — смутился проводник, — говорят, кругом смута зреет. Недовольных много… Вот и берут всех кто готов служить под крылом Феникса
— Чем же недовольных?
— Нынешний тьярд муж достойный, — уклончиво ответил Пивень, — да тучен не в меру, да до девок охоч. Поговаривают, гордарские советники власти имеют больше, чем он. Порты почти продали иритам да гордарцам. А порты это что?
— Что? — услышал Пивень лукавое.
— Известно что, торговля да флот. Вот что. А тьярд молчит. Какова была империя! Дед рассказывал, Старг Доенвальд сколотил под собой, всех подмял, никто и пикнуть не смел. А Рогний ему не чета… — разговорился проводник, и тот час прикусил язык. Мало ли, где вздумается пришлым трепать языком. Как бы до виселицы не договориться.
— При нём бандитов стало больше… Вот и набирают в йормы славных воинов.
Ллойву ехал в молчании, казалось, что слушал, склонив голову на грудь. Глубокий капюшон на меху скрывал его лицо. Дженве с изрядной долей беспокойства поглядывал на брата. От Пивня не укрылась эта забота. Вот чего он не понимал, так это странного такого поведения. Разве каждый не кузнец своего благополучия? И если этот странный господин желает быть один, отчего не предоставить ему эту возможность?
— Чего ты? — Удивился Пивень.
— Ллойву? — Дженве подъехал ближе, склонился в седле, заглядывая под капюшон.
— Я слышу. Все в порядке, — услышал он тихий голос. Дженве вернулся на свое место, но тревога не покинула его. Пивень с неудовольствием поглядывал на странного господина. По мнению проводника, этот самый господин слишком много внимания оттягивал на себя, лишая Пивня задорной беседы и единомышленника.
— Мы сейчас вдоль Чешуйки идем, — сказал он Дженве, стараясь вернуть к себе долю внимания.
— Чешуйка это….
— Река. Вдоль речки идем, — проводник указал на длинную ленту, скованную льдом и кое-где покрытую снегом, по правую руку. — Там — И палец сместился влево. — Чешкин брод.
— Какое смешное название. Это что?
— Да, малый сун, — нехотя ответил Пивень. — Там переправа. Можем в брод. Но лед тонкий, как бы, не провалиться.
— Совсем малый сун? Сун это что?
— Совсем. Сун это вроде три двора, да мельница. К примеру… — честно признался Пивень. — А так… Три двора, да харчевня. Для проезжих. Дыра — дырой, но переночевать можно. И харчей опять же…
— Долго ль до него? — Дженве с беспокойством взглянул на склоненную голову брата.
— Ежели вот так же, да в пути не увязнем, то две трети дня пути. Завтра к утру прибудем. Ежели ускориться, то к вечеру.
— Давайте ускоримся, — принял решение Дженве. — Небольшой привал, и к вечеру надо быть в твоей харчевне. Слышишь, Ллойву? Справишься?
— Да.
Дженве кивнул, и Черныш набрал скорость. Проводник подстегнул свою кобылу, стараясь успеть за приглянувшимся ему нанимателем, и она перешла на галоп. Ластва, не отставая, следовала за ведущим кродом, иногда огрызаясь на кобылу. Пивню даже говорить расхотелось. Темп Дженве задал быстрый, сколько было возможно. Чудные звери легко преодолевали заросли путанного ивняка вдоль берега, чего нельзя было сказать о лошади. Пивень начал отставать.
Вскоре показались у реки развалины водяной мельницы. Дженве ткнул в нее пальцем.
— Там сделаем привал.
Пивень поравнялся с ним.
— Это Черная мельница.
— И что? — Отозвался Дженве всем видом показывая пренебрежение к страхам проводника.
— Проклято место. Удачи не будет.
— У вас каждый клочок земли проклят! — Расхохотался Дженве. — Если так, то и жить-то негде.
Проводник нахмурился и замолчал. Пускай себе смеется. Он, Пивень, в эту мельницу ни ногой. При нем в таверне «Хромая лошадь» в том самом Чешкином броде бывалый рыбак рассказывал историю, как сгинули там его кобыла и собака, сам едва ноги унес. Он, Пивень постоит рядом лучше, но в мельницу ни ни.
Путники подъехали ближе. Стали видны, изрядные прорехи в стенах, одряхлевшие, развалившиеся крылья, а кое-где следы пожара пятнали каменную кладку.
— Отдохнем чуть и в путь. — Дженве скинул мешок с крупа крода, погладил Черныша по морде, чтобы не смотрел в сторону испуганной кобылы. Крод застрекотал в ответ. Ллойву тоже спешился и подошел к стене, где теперь сложили нехитрые пожитки.
— Как ты? — Обратился к нему на илои Дженве, стиснул плечо. Ллойву скинул капюшон плаща, и Дженве с неудовольствием увидел, что глаза брата снова потемнели.
— Я в порядке, — раздельно произнес Ллойву, тема была ему неприятна.
— Мы слишком быстро движемся? — С тревогой спросил Дженве.
— Я просто не выспался, вот и все, — Ллойву улыбнулся, стараясь успокоить брата.
— Снова кошмары?
— Я не хочу это обсуждать.
— Они выматывают тебя. Быть может, если ты скажешь, то сможешь справиться с ними?
— Нет, Джев. Я и так справлюсь. Нет нужды это обсуждать.
— Я не для того тебя вытащил с Аст’Эллота, чтобы потерять здесь, — Дженве стиснул плечо брата крепче. — Слышишь?
