Братьев он нашел на улице. Сун ожил. На улице можно было увидеть двух или трех местных, те с лёгким любопытством косились на чужаков. Дженве бодрый и пышущий добродушием вручил Пивню медных монет в горсть.
— Купи нам еды в дорогу, любезный. Хлеба, сыра… что там найдется…
Проводник покосился на Ллойву. Тот сегодня выглядел бодрее, щурился от солнца и даже не смотрел на наемника.
— Понял, — кивнул Пивень.
— Мы подождем тебя возле переправы.
— Понял, — снова кивнул проводник. И отправился назад, в харчевню.
Дженве кивнул брату, что можно выдвигаться. И оба, навьюченные поклажей, пошли по раскисшей дороге к мосту. При свете дня сун или как там его называли местные, утратил львиную долю своей привлекательности. Похожие на грибы крытые землёй и соломой приземистые домишки стояли вдоль дороги и совсем не были похожи на чистые опрятные строения Аст’Эллота. О каменном строительстве здесь, похоже, не знали, предпочитая местные материалы. Как выразился Ллойву, едва они ступили на эту землю «древесно-глиняное» строительство.
Пивень договорился с хозяином, чтобы тот собрал провизии в дорогу, выторговал сырную голову и пару караваев ржаного хлеба и теперь ожидал, пока тот принесет спрашиваемое. Таверна пустовала и в этот час. Но стукнула створка двери как могильная плита, и тишина куда-то подевалась. Обеденный зал с гоготом и прибаутками начали заполнять хорошо вооруженные воины. Пивень сначала оглянулся, намереваясь поприветствовать товарищей, но затем отвернулся, в надежде остаться незамеченным. Харчевню заполнили воины доенвальдова кьерма, собирателя податей. На рукаве каждого красовалось крашеное хной петушиное перо. Если с дружинниками йормов Пивень был не прочь выпить и поболтать, то с этими и за общий стол лучше не садиться. Эти головорезы были самыми жестокими и беспринципными среди всей доенвальдовой свиты. Они не признавали ничьей власти кроме власти самого тьярда. Вооруженные до зубов воины разместились за столами.
— Эгей, хозяин! Мы голодны! — Крикнул сам кьёрм, невысокий худоватый человек, с узким злым лицом. Хозяйка тотчас убежала в кухню. Хозяин же вынес для Пивня хлеб и сырную голову. Крикун подошел к самой стойке.
— Здравия, путник! — Громко поздоровался он. Проигнорировать нельзя и Пивень натянуто улыбнулся.
— Здравствуй.
— Я — кьерм тьярда. Все зовут меня Хват.
— А меня Пивень все зовут, — кивнул Пивень сам не свой, стараясь выглядеть уверенно и не глядеть кьерму в глаза.
— Давай, хозяин, что у тебя есть для твоего тьярда! — Прикрикнул Хват. Побледневший вдруг хозяин выгреб на свет божий свое небольшое богатство. Золотые монеты, будь они не ладны. Пивень подхватил провизию и поспешил ретироваться. Что там было далее, он не слыхал, но у двери его остановил грозный окрик кьерма.
— Эй, Пивец! Постой. — Пивень не жив ни мертв повернулся к кьерму с полными руками съестного.
— Твое золото? — Хват подошел к нему, держа золотую монету в двух пальцах, выставляя ее на всеобщее обозрение. Его люди заулыбались, кое-кто даже повставал с мест и придвинулся к несчастному наемнику. Пивень сглотнул слюну.
Дженве оглядел переправу. С виду вроде крепко. Мост построили из дерева, но за ним никто не ухаживал и кое-где он уже провалился. Но это лучше, чем идти по ослабевшему льду с риском провалиться в ледяную воду. Дженве оглянулся назад. Чешкин брод. Это ж надо так город назвать! Улица ожила. Невесть откуда появились вооруженные люди и начали ходить по дворам.
Ллойву с неудовольствием смотрел, как двое из воинов потащили с одного из дворов поросенка, а хозяйка порося с криками пыталась его забрать назад. Дженве вдохнул полную грудь воздуха.
— Это не наша война, — сказал он вслух.
— Да, — согласился Ллойву и отвернулся. Дженве набил трубку, готовясь ее раскурить. А когда поднял голову, увидел презабавную картину. На них надвигалась группа из нескольких хорошо вооруженных воинов, а во главе шел тощий человек, волочащий за ворот их проводника.
— Ллойву…
Тот сразу повернулся к молодчикам лицом.
Человек поднял золотую монету в пальцах так чтобы видели все и показал ее братьям.
— Ваше золото? — Дженве спрятал пока трубку обратно в кисет.
— Мое, — кивнул он. Пивень у ног, вроде бы даже не битый, закатывал глаза и всячески делал вид, что он вот-вот потеряет сознание. Молодчики обступили братьев. Дженве насчитал восьмь голов. Главный из них, худосочный господин со злым лицом отшвырнул от себя Пивня за ненадобностью и подбоченился перед братьями.
— Приезжие?
— Да, — кивнул Дженве.
— Откуда будете?
— Из дальних краев. Ты отсюда не увидишь, — спокойно ответил Дженве.
— В моей земле приезжие платят налог. Золотом. — С вызовом прокричал кьерм.
— Какой еще налог?
— Подорожный налог. За проезд по моей земле, — С хитрецой уточнил кьерм, кивнул зачем-то в сторону. Дженве, следуя неясному знаку, повернул голову. У горла Ллойву тускло блеснула сталь ножа. — Плати, иначе мы поправим твоей подружке лицо. — Нож переместился к щеке.
