Ллойву подошел ко входу в тоннель. Прижался всем телом к холодному камню. Искра подсказала ему структуру породы. Немного усилий. На глазах Беса проход зарос сталактитами и сталагмитами на всю свою длину. Ллойву, покачиваясь от усилий, отошел к костру и сел на свое место. Помолчали.
— Благодарю, — Бес взгляну на посеревшее лицо Ллойву. — Ты можешь отдохнуть. Твой демоненок не подойдет к тебе, пока я здесь.
Ллойву поднял на Беса глаза цвета темного моря.
— Кто же ты?
— Теперь я твое крыло за плечами…
Усталость сморила Ллойву совершенно. Он лег у костра, завернувшись в плащ. Сморгнул муть на глазах. Показалось, или и вправду, за спиной Беса выросли два огромных черных крыла? Наверное, он бредит от усталости. И Ллойву провалился в черную бездну сна без сновидений.
Пивень проснулся от назойливо пробиравшегося к телу холода. Даже во сне он замерзал на склоне, не в силах двинуться с места. Проклятый иллий. Пивень открыл глаза. Над головой — серый камень в мерцающих в свете костра прожилках уходил куполом куда-то вверх. Во мраке очертания купола размывались. Где-то капала вода. От расщелины входа тянуло холодным воздухом. Пивень приподнялся, скидывая с себя меховое одеяло. Однако, он жив и даже цел. Последнее, что он помнил, это буран, сбивающий с ног и глубокий сугроб, куда Пивень провалился. Кобыла вырвала поводья и исчезла в снежном буране. Проводник взглянул на дрожащую фигуру и костра по левую руку. Вот так номер. Неприятный господин вытащил его из бурана? Принес сюда и отдал свой спальный мешок, чтобы он, Пивень, смог согреться. Звучит неправдоподобно. Что ж, может, этот господин не так уж плох.
Костерок мирно потрескивал сырыми ветками. Кто-то поддерживал огонь все это время. Но кто? Пивень огляделся еще раз. Чудной зверь прижался боком к своему хозяину и, положив голову на гибкой шее на спину, спал. Мешки с вещами свалены тут же. Пивень потянулся к пожиткам. Есть хотелось так, что, казалось, живот прирос к спине. Распахнув лямки, Пивень выкопал себе мясо и хлеб. Повертел в руках попавшуюся в руки книжицу в черном переплете. Оглянулся на иллия. Вот чудак. Пишет и пишет. А чего писать то? Кто прочтет? Никто! Кинул книжицу обратно. Мелькнула мысль, что где-то здесь должен лежать и кошель. Но разум подсказывал, что кошель на поясе. Они тут вдвоем. Без свидетелей. У господинчика есть золото наверняка. Взять, да и тикать отсюда. Тем более, что в проем пещеры было видно звездную ночь. Буря стихла. Можно и уйти с награбленным. Никто его искать не станет. Уж точно не этот манерный фарфоровый господин. Пивень оглянулся. После. А пока поживиться с мертвых.
Наемник подошел к останкам, лежащим у стены пещеры. Провал вел дальше, сквозь горную гряду к побережью. Сколько людей здесь сгинуло, не счесть. Быть может, они и первые, кто добрался до сюда живыми. Пивень обшарил высохшие останки. Нашел несколько медных монет и овальный гордарский гельд. Выломал палец с золотым кольцом. Всю добычу тщательно спрятал в пояс. Теперь обшарить нанимателя да и идти.
Пивень повернулся с твердым намерением залезть к поясу нанимателя и обомлел. Нос к носу с ним стоял человек. Как подкрался? Без шума, без движения. Поклясться можно, что шагов не было слышно. Пивень вздрогнул от неожиданности. А человек, в свете костра выглядевший темным силуэтом, размял плечи.
— Ты кто? — Хрипло спросил проводник, выкапывая остатки мужества.
Человек не ответил. Только медленно улыбнулся, Пивень с ужасом смотрел, как рот растягивается много больше людских возможностей. До самых ушей, обнажая острые, как бритвы зубы и клыки. Оборотень, если не сам дьявол. Пивень закричал не своим голосом и, не разбирая дороги, ринулся в спасительную темноту перехода. Человек неспешно пошел следом. У костра завозился от крика Ллойву, но не смог вырваться из оков сна. Крод только поднял голову и жалобно застрекотал.
Дженве вернулся в Мели спустя несколько дней после отъезда. Заговорщики встретили их в дороге. Все дела были обговорены на заброшенном хуторе. Говорили много, каждый горячо, жарко, но о своем. Один тан, имени которого Дженве не знал был особо красноречив. Горячие речи последнего мало вдохновили собравшихся заговорщиков, а кое — кто даже смотрел с изрядной долей скепсиса. Безымянный тан предлагал объединить усилия, собрать армию и дать отпор къёрмам, а ними и тьярду. Дженве молчал и запоминал, чтобы потом все передать брату. Слушал и ужасался. Разрозненные тьёрды готовились к войне всех против всех. Даже союзы заключались скорее для вида. Каждый норовил продавить своё мнение, как единственно верное. Но главное, каждый ждал, что первый шаг сделает кто-то другой. И снова Ллойву прав. Нельзя им влезать в эти дрязги. Людь решит все сама.
