— Да, — Бес поднялся, чтобы уступить место тихо вошедшей хозяйке. Висметия пришла с целой корзиной всяких снадобий. Бес с интересом заглянул в корзинку. Хозяйка словно бы не видела его, мозг почему-то зациклился на этом факте. Почему Беса никто не видит? Он действительно галлюцинация?
— Как дела, господин Лир. Ох, и напугали вы нас… — Висметия выдавила из себя улыбку.
— Ей не по себе, — констатировал Бес.
— Позвольте… — Женщина смочила кусок ткани в пряно пахнущем отваре из горшка в корзинке и поднесла к лицу больного. Ллойву предупреждающе выставил ладонь и взял из ее руки тряпицу.
— Я сам… — Мокрая салфетка приятно охладила щеку. Висметия отвернулась и отошла.
— Мне жаль, что вы пострадали, господин Лир, — глухо сказала она. — Это не ваша война. Наверное, кто-то узнал, что Джарий встречался с Грольссонами. У нас много друзей, но и недругов немало. А в наше время доверять никому нельзя…
— Нет, — Ллойву снова лег на подушки. Тряпица быстро нагрелась, и теперь щека снова дергала болью в такт сердца. — Дело не в этом. Вы не виноваты…
— Джарий может не вернуться… — Горько ответила женщина. Она поднесла бокал с лекарством больному. — Я молюсь у алтаря каждый день, но боюсь, что боги нас не слышат.
Асатр сфокусировал взгляд на руке, держащей сосуд.
— Твоя героическая гибель не сделает этот мир лучше, — заметил Бес. — А вот твои деяния, будучи живым — да.
— Они услышат, — глухо проговорил ЛЛойву и выпил все, что было в бокале. — Не сомневайтесь, добрая госпожа.
— Я оставлю здесь все, — Висметия кивнула на горшок с отваром. — Он остановит воспаление.
— Хорошо, — Ллойву закрыл глаза, стащил тряпицу на лоб. Голова снова разболелась. — Благодарю…
— Позовите, если я понадоблюсь. Я скажу Вим, чтобы она заглядывала к вам.
— Хорошо.
И Висметия ушла.
— Почему? — Спросил Ллойву Беса, потому что был уверен, что тот еще здесь. — Почему тебя не было рядом? Они застали нас врасплох…
Бес улыбнулся одними губами.
— Между маленькой испуганной девочкой и двумя искусными в военном деле мужами я выбрал девочку, благородный асатр дома Лир.
— Марисса… — Выдохнул Ллойву. Как он мог забыть! — Она в порядке?
— Да. Она в порядке. Я всегда присматриваю за ней. Там, в твоём бокале были и сонные капли… — Сообщил Бес. — Прежде, чем сон сморит тебя, скажи. На что ты готов ради брата?
— На все… — Хрипло ответил Ллойву.
— Но почему? — Этот вопрос остался без ответа. Ллойву закрыл глаза, надеясь отвязаться от собеседника. — Неужели между вами столь сильная связь?
Ллойву слышал, как Бес прошелся в одну сторону затем в другую по комнате.
— Почему ты не отвечаешь?
— Мне нечего сказать, — какое-то время было тихо, и Ллойву решил было, что Бес исчез. Но возле уха снова раздался его голос.
— У нас есть несколько дней. Прежде, чем твой брат склонится на сторону твоего отца…
— Что это значит? — Ллойву открыл глаза.
— Он считает тебя мертвым, и это подточило его. А твой отец обладает даром, и ты не будешь этого отрицать. Он владеет словом искуснее любого торговца, и может убедить любого. Сломить надломленное проще простого. Он продаст ему мир, каким его видит, и это станет началом конца…
— Между нами — сильная связь, он должен слышать, что я жив…, — устало возразил Ллойву. — Он не позволит заморочить себе голову.
— Ваш отец — основа ваших жизней. Блокировать эту связь ему под силу. Тебе ли объяснять, как устроена преемственность в ваших семьях? Глава дома становится во главе вашего дара. Это ты не станешь отрицать…
— Откуда ты знаешь все это? — Все, что оставалось — бессильно смотреть в потолок. Этот странный не людь знал и говорил вещи от которых становилось больнее не только в ране, но и в сердце. — Кто ты такой?
— Я? — Бес поднялся от кровати. — Твой ночной кошмар. Но ты-то научился дружить со своими кошмарами… Тебе не впервой…
— Я брежу… — Ллойву бессильно отвернулся к окну. — Я схожу с ума… Ты моя галлюцинация, да? Тебя нет…
— Нет… — Бес выступил вперед из тени в углу прямо перед глазами. — Безумие — легчайшая форма ухода от жизни. Тебе судьба уготовила нечто более захватывающее… Тебе понравится…
— Оставь меня… — Ллойву отвернулся снова, и вновь Бес выступил из тени перед взором.
— Не хочу… Не могу… Не стану. Всё, что у меня есть в этом мире — это Мышка, и для неё я перекую этот мир, если потребуется, уничтожу и создам заново. Но пока ещё есть возможность вам справиться без меня…
Ллойву вяло откашлялся. Это бред, определенно. Снова жар, снова бред… Что ж, надо просто переждать… Надо смочить тряпицу. Больной с трудом поднялся на кровати, чтобы дотянуться до горшка с отваром. Тряпица выпала из пальцев. А сам он, неведомо как, снова оказался лежащим на боку. Привиделось… Все привиделось. Кто-то осторожно повалил больного на спину и прижал смоченную тряпицу к щеке. Ллойву краем глаза увидел макушку с торчащими в разные стороны пепельными волосами. Марисса. Хорошо. Он не может приближаться к ней. Значит, Бес ушел. Наконец-то.
