Не та дочь полностью

На нем кроссовки для бега, мягкая серая футболка – похоже, вернулся с пробежки. Он гораздо шире, выше и сильнее меня. Между нами всего несколько футов и медный подсвечник. Я стараюсь не думать о том, что он сделает, когда доберется до меня.

– Кейт, – повторяет Хит тоном, которым успокаивают дикого зверя. – Поставь его на место, и поговорим.

Услышав его голос, Оливия перестает визжать. Я представляю, как она стоит и прижимает ухо к двери, подслушивая. Возможно, Брайони уже вышла из комнаты. А если нет, нужно тянуть время. У нас гораздо больше шансов выбраться отсюда живыми, если действовать сообща. Я облизываю пересохшие губы:

– То же самое ты сказал Элинор?

Он бледнеет:

– Кому?

– Твоей сестре. – И тут я вижу, как по лицу Хита пробегает тень. Призрак из прошлого. Давно похороненное воспоминание. Кровоточащая рана. Я ковыряюсь в ней – мокрой и горячей, засовываю внутрь пальцы. – Ты тоже сказал, что хочешь поговорить, прежде чем прикончил ее?

Он замирает, и я понимаю, что попала в цель. Но я не ощущаю триумфа – только страх, который стягивает горло как веревка.

– Заткнись, – рычит Хит.

Я смотрю на дверь за его спиной, молясь, чтобы наконец появилась Брайони.

– Ты ведь убил ее, Хит?

Он оскаливается:

– Не надо.

– Ты не можешь, – насмехаюсь я. – Ты не можешь любить кого-то, не погубив.

– НЕТ! – рычит он.

Но я не останавливаюсь. Нужно заставить его продолжать разговор. Если честно, я даже чувствую прилив возбуждения от того, что получила власть над Хитом. И причиняю ему боль.

– Где ее тело, Хит? В лесу? В спальне с висячим замком? – Я выгибаю бровь. – В озере?

В его глазах вспыхивает зеленый огонек. Он двигается так быстро, что кажется размытым пятном. Я врезаюсь в книжные полки. Книги в мягкой обложке дождем сыплются на нас. Подсвечник выскальзывает из рук и со звоном падает на пол. Хит толкает меня вперед и снова прижимает к полкам, сжимая горло. Мои босые ноги тщетно скребут дерево. Он стискивает горло, перекрывая мне доступ воздуха. Я цепляюсь за его руки. Его хватка усиливается, перед глазами всё плывет. Я на ощупь пытаюсь нашарить на полках что-нибудь – что угодно. Пальцы хватаются за твердое и прохладное. И тяжелое. Я взмахиваю невидимым оружием и с треском всаживаю сбоку в голову Хита. И чувствую, как что-то поддается. Ломаются кости. Хватка противника слабеет, он отпускает меня. Из его виска льется кровь. Он спотыкается, хрипит и падает. Я смотрю на бюст в своей руке. По белому мрамору женского лица размазана кровь. Бюст выскальзывает из онемевших от ужаса пальцев и с глухим стуком падает на ковер рядом с Хитом.

Я опускаюсь на колени и трясущейся рукой переворачиваю Хита на спину. Широко распахнутые глаза невидяще уставились в потолок. Густая лужа крови растекается по ковру, впитываясь в него. Я отворачиваюсь от дырки в черепе, и меня рвет.

Я с трудом встаю, вокруг всё кружится. Стараюсь не смотреть на мертвое тело – боюсь, от вида дырки в голове Хита меня опять вырвет. Несколько раз глубоко вздохнув, я ковыляю к двери в подвал. Это еще не конец: нужно забрать Оливию из Ледбери-холла. Я поворачиваю ключ и открываю дверь. Сестра врывается в библиотеку, озираясь по сторонам. Я стою прямо перед ней, закрывая собой труп.

– Что случилось? – спрашивает она, переводя дух. – С тобой всё хорошо? – Она убирает пряди с моего лица, ее прикосновение мягкое и успокаивающее. А потом она видит кровавые брызги на моей коже, и ее руки начинают трястись. – А где… – Она замолкает, увидев Хита.

– Оливия, – всхлипываю я, но сестра отталкивает меня, бросается к телу и встает над ним как вкопанная. И тут ее прорывает, как переполненную дождем тучу. Из нее вырывается душераздирающий, опустошающий крик. Оливия падает на колени, трогает лицо Хита, гладит по груди.

– Хит? Очнись. Пожалуйста, вставай. – Она комкает его футболку, стискивая кулаки. – Прошу – умоляет она. – Пожалуйста, очнись. – Ее тело сотрясается от глухих сдавленных рыданий. Ее скорбь глубока, как океан, ее боль ощутима, как лезвие, рассекающее мягкую плоть. Я подхожу и склоняюсь над ней, стараясь не смотреть на труп. Оливия подавляет последний всхлип.

– Нужно убираться отсюда, – шепчу я. – Пора уходить.

Она медленно поднимает на меня глаза. Ее взгляд страшно неподвижен, как замерзшее озеро зимой.

– Ты убила его.

Я сглатываю комок:

– У меня не было выбора.

– Он умер. – Она встает. – Ты убила его. – Ее руки в его крови. Она смотрит вниз, на тело, и вся дрожит. – Его больше нет. – Ее скрюченные пальцы похожи на когти. – Ты убила его.

– Оливия…