Погибнуть в РѕРґРЅРѕР№ армии, чтоб попасть в другую. Где сословия имеют значение, а ты сам далеко не дворянин. Р
— Курсанты! Сегодня — день знаний. Мы рады видеть вас в стенах нашего учебного заведения!
— …а-р-р-р-а!
— То, что вы сегодня здесь — уже свидетельство недюжинной воли, работоспособности и целеустремлённости, которые вы проявили, чтоб попасть сюда. Поздравляю!
— …а-р-р-р-а!
— Давайте почтим память тех, о ком не останется даже памяти! Тех, которые не дошли сюда, которых нет на нашем Ежегодном торжественном Построении! Возможно, среди них были более достойные, чем мы с вами — но их Путь не был столь лёгким, как наш. СМИРНО!
— …
— Вольно! В рамках Ежегодного Построения, преподавательский состав должен сделать обязательное разъяснение. СМИРНО! Выбравшие зелёную дверь — целители. Выбравшие черную дверь — …, — тут говорящий делает многозначительную паузу, объяснять значение которой никому на плацу не нужно. Говорящий продолжает:
— ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Те, кто войдёт в аудиторию через минуту, должны сделать это осознанно. Мы все уважаем ваш выбор, но у вас не будет дороги обратно. Время на окончательный выбор — последняя минута. ВРЕМЯ ПОШЛО!
59…58…57…
50-летний крепкий мужчина со скрытым удовлетворением наблюдает, как вся группа абитуриентов, игнорируя дверь чёрного цвета с нарисованным черепом, толпой вваливается в зелёную дверь, украшенную изображением цветущей ветви и надписью "Целительство".
Отделившийся от основной группы парень хмурого вида, с пустыми глазами и безэмоциональным лицом, убедившись, что он один и с ним никто не идёт, заходит в одиночестве в черную дверь и плотно закрывает за собой дверь.
— Лайонелл, слава богу, сегодня только один "черный". Остальные — в целители. Что с ним делать?
— "Приговор" тестовой комиссии пришёл?
— Да. Психическая травма, естественная генерация нейронных связей ниже, чем скорость разрушения. Генерация разрушений — внутреннего генеза из-за склонности к суициду. Его собственный выбор. О причинах выяснить не удалось. Согласно летнего приказа из Секретариата, кавалерам Государственных наградных знаков Первой категории с этого года разрешена собственноручная редакция личного дела. Он удалил всё прошлое до сегодняшнего дня.
— Ещё один суицидник? Ну-ну… Валери, займитесь. Ваш профиль.
— Лайонелл, опять?! Ну сколько можно?! Сколько я буду вытирать сопли этим "героям"?!!
— Валери, не буксуйте. Это не обсуждается. Через месяц он должен генерировать больше, чем Елена из группы А-31. Такой потенциал к некротике 100 % разворачивается по модулю в генерацию… Ты же не хочешь потерять ТАКОЙ генератор, а?
— Как меня задолбали эти корпоративные игры…
— Подполковник, выполняйте! Жду результат.
— Есть! Разрешите идти?
— Да иди уже…
— Я видел его личное дело до того, как он его удалил… Там может не получиться что-либо развернуть, Лайонелл. — Валери серьёзно смотрит в глаза Декану и не отводит взгляд.
— Подробности не расскажешь?
— Нет. Ты же сам понимаешь.
— Да я так спросил, а вдруг… Валери, я уверен, что ты сделаешь всё, что можно. Если получится — давай развернём. Если ты через месяц или два скажешь, что это бесполезно — боги с ним. Пусть шагает своим Путём, но мы хотя бы будем знать, что попытались сделать всё. Чтоб сберечь ценный ресурс.
Валери молча встает и выходит. В спину доносится голос декана:
— По остальным пунктам…
Мой зенитный дивизион накрыли сразу. Сто процентов где-то на холмах сидел их корректировщик. После первой пристрелочной серии, их САУшки саданули по нам с закрытой позиции.
Потом они добавили чем-то ещё, но я уже не знаю, чем, поскольку к тому времени валялся без сознания.
В общем, описывать дольше, чем всё длилось. Не стало дивизиона.
Буквально на несколько секунд я пришёл в себя, но помню только, как пытаюсь встать, а Лёха-Шепель, мой НШ, наваливается на меня и говорит:
— Батя, заткнись. Все и так того… Живи, Батя, живи за всех нас. — А потом тюкнул чем-то меня по затылку.
Второй раз в себя я пришёл буквально через пару минут. Наверное.
Чтоб увидеть Шепеля, вернее, то, что от него осталось, возле нашей «шилки». Кажется, он успел напоследок дать им прикурить… Судя по тому,
Ворочали и матерились.
Ну понятно.
Для десантного батальона наш дивизион, ещё и в походном положении — как мышь коту. Что и произошло.
Один из окруживших «шилку» заметил, что я пришёл в себя:
— О, последний живой! — и быстро вывел свой ствол в горизонт, направляя его на мне в живот, потом добавил, мазнув глазом по моему погону: — Ты не дёргайся, майор. Лично к тебе претензий нет, но есть приказ. Веди себя нормально — и будешь жив. У нас приказ — занять территорию. Вас мочить — команды нет.
