— Пусть видят, — прошептала она, глядя на сады Бирсуэя, но мыслями пребывая в залах Визенгамота. — Пусть все видят, что значит тронуть Лонгботтомов. Мы не Уизли, предавшие свою кровь ради сиюминутной выгоды. Мы не будем ползать перед Дамблдором, который закрывает глаза на зло в своих играх. Мы — Лонгботтомы. И наш гнев — это чистый огонь. Огонь, который спалит ложь Уизерби и всех, кто стоял за ним дотла. — Она сжала Кристалл так, что костяшки пальцев побелели, после чего решительно приказала:
— Готовься, наследник. Завтра мы с тобой едем в Министерство. Завтра мы разрушим его мир и заберем твоих родителей назад. Навсегда.
Этот день прошёл для меня словно в тумане. Я что-то делал, беседовал с Сибраном… Но все мои мысли были о завтрашнем дне. Бабушка была очень серьёзно настроена растоптать Уизерби, но что-то мне подсказывало, что сделать это будет совсем не просто.
После визита французского мага бабушка очень быстро собралась, и умчалась в Министерство, чтобы организовать внеочередное заседание Визенгамота, строго настрого наказав мне никуда не отлучаться из дома, чтобы не влипать в возможные неприятности.
Желания куда-то влипать у меня не было, поэтому я с радостью последовал наказу Августы, и именно поэтому у меня было очень много времени, чтобы всё обдумать.
Бабушка была уверена, что собранных доказательств с головой хватит для разоблачения Уизерби, но что ни говори, а испытываемые эмоции всё равно воздействуют на неё, из-за чего она смотрит на ситуацию несколько… однобоко.
За годы магической практики в Мунго Гектор помог стольким волшебникам, что его связям, влиянию и количеству обязанных ему магов мог бы позавидовать даже министр, и очень глупо предполагать, что эти маги позволят утопить Уизерби представительнице вымирающего рода, насколько бы она ни была права.
Я не знал чем закончится заседание, но был практически уверен, что результат будет далёк от того, на который рассчитывает Августа. Скорее всего бабушка будет в гневе, и вряд ли будет себя хорошо контролировать, а действовать нужно будет быстро… Я конечно наследник рода, но в глазах окружающих всё равно являюсь 14 летним подростком, а это не серьёзно. Пока докажешь всем окружающим, что ты тот, кто ты есть — пройдёт куча времени. Времени, каждая секунда которого будет буквально на вес золота.
Мне будет необходима помощь взрослого мага, но вся загвоздка заключалась в том, что за всё время своей жизни в этом мире я так и не обзавёлся подобными знакомствами. Мне ничего не мешало обратиться к тому же Гарнтоку, и я больше чем уверен, что он сделает всё в лучшем виде, но влезать в долги гоблинам… Вряд ли есть более извращённые методы испортить себе жизнь.
Я серьёзно задумался, и спустя десяток секунд пришёл к единственному решению, от которого мне стало совсем не по себе… Эта семья уже помогла мне один раз, и спустя месяц я хочу снова обратиться к ним за помощью, что при должной фантазии можно интерпретировать, что я тупо использую их в своих целях…
Бабушка бы точно не одобрила такого, но я буквально чувствовал, что это необходимо. Именно поэтому я поднялся к себе в комнату, достал пергамент, и немного подумав, начал писать:
Бабушка вернулась лишь поздним вечером, и настроение её было очень далеко от благодушного:
— Три дня, три чёртовых дня!!! Неужели так сложно понять, что наша ситуация критична?! Старые маразматики! Да я…
В этот момент я спустился в гостиную, и осторожно спросил:
— Бабушка? Что произошло?
Августа вскинула на меня взгляд раненой лани, после чего разъяренно воскликнула:
— Когда я потребовала собрать Визенгамот, меня отчитали как сопливую девчонку! Видите ли уважаемые главы родов не будут подрываться по первому требованию других участников собрания, даже если их причины исключительно важны.
Три чёртовых дня! Это самое минимальное, чего мне удалось добиться с учётом всего оставшегося влияния нашего рода! И это ещё хорошо, что получилось сделать так, чтобы причина собрания осталась в тайне, иначе этот засранец Уизерби…
Я на это просто без слов подошел и обнял бабушку, которая словно только этого и ждала. Тугая пружина самоконтроля, до скрипа натянутая внутри неё, разлетелась на тысячи осколков, и эта великая женщина просто взяла и расплакалась, выражая через эти слёзы всю боль и разочарование от несправедливости мира, окружающего её и её семью.
***
Три дня спустя Августа Лонгботтом, облаченная в траурную элегантную мантию цвета воронова крыла с серебряными вышитыми геральдическими львами, стояла в центре зала № 10 в подземелье Министерства магии. Воздух внутри этого зала гудел от шепота и множества удивленных возгласов, в которых читалось явное непонимание и недоверие. Сама идея внепланового собрания по инициативе одного из членов казалась многим верхом наглости, и даже председатель Альбус Дамблдор, смотрел на нас поверх полумесяца своих очков хоть и с некоторым интересом, но помимо этого там легко читалось выражение глубокого неодобрения.
