— Мадам Лонгботтом, — его скрипучий, но не лишенный власти голос с лёгкостью разрезал гул множества голосов. — Вы использовали чрезвычайную статью Устава, чтобы созвать это собрание. Основания для этого должны быть действительно исключительными. Изложите нам пожалуйста суть.
Августа даже не дрогнула от такого не дружелюбного тона. Ее трость с волчьим набалдашником уперлась в каменный пол с таким звонким стуком, что несколько волшебников вздрогнули, после чего она начала холодным и резким голосом, который моментально заставил замолчать последние перешёптывания:
— Основания, господин Председатель, более чем исключительны. Я обвиняю Гектора Уизерби, главного целителя при госпитале Святого Мунго, в систематическом хищении средств, выделенных на лечение пациентов, включая моего сына и его невестку, Фрэнка и Алису Лонгботтом!
Сразу после этого в зале повисла напряженная тишина, быстро сменившаяся ропотом недоверия. Гектор Уизерби, сидевший на скамье обвиняемых, принял такое растерянное выражение лица, что при взгляде на него — все обвинения Августы выглядели нелепыми и смешными.
— Это… это чудовищная клевета! — запинаясь, выкрикнул Уизерби, вскакивая со скамейки. — Я… я честно служу госпиталю на благо магического общества! Я ничего не крал!
— Прошу тишины в зале! — рявкнул Дамблдор, но при этом его взгляд скользнул по Августе с плохо скрытым скепсисом. — Мадам Лонгботтом, столь серьезные обвинения требуют неопровержимых доказательств. Что вы можете предъявить в подтверждение своих слов?
Августа не стала тратить слов. Она махнула заранее оговорённым жестом в мою сторону, сразу после чего я вскрыл ларец, где на бархатной подушке лежал кирпич, полученный от французского мага. Во время заседаний Визенгамота строго настрого запрещалось пользоваться магией, поэтому она повернулась к председателю, и максимально нейтральным голосом произнесла:
— Вот, господин Председатель. Здесь все мои доказательства. Используйте заклинание проекции, и тогда каждый, кто сидит в этом зале, получит возможность лицезреть всю грязь и все преступления человека перед вами. Дамблдор только хмыкнул, но всё-таки выполнил требуемое, сразу после чего из принесённого мной камня вверх выстрелил серебристый луч света, который преобразовался в окно, где появилась та самая схема, которую я уже однажды видел.
Камень показал все: «Аурум Инк.», офшоры Ньюта, Швейцарский Магический Депозитум на имя Г.У., а затем — страшные детали, добавленные Ренаром: переводы на покупку запрещенных артефактов, ингредиентов для Темных зелий, и, наконец, отмытые галлеоны, уходящие на счета групп, известных своей террористической деятельностью против магглорожденных.
Демонстрация была впечатляющей, и я уже предвкушал волну негатива, который обрушится на Уизерби, однако реакция присутствующих была совсем не той, на которую мы с бабушкой надеялись. Вместо шока и гнева я с всё возрастающим изумлением слышал нарастающий гул недоверия, и множество шепотков, наполненных сарказмом и искренним недоумением.
— Мадам Лонгботтом, — подал голос Люциус Малфой, сидевший в первом ряду. Его платиновые волосы и холодные глаза, направленные на нас, излучали презрительное спокойствие. — Не спорю, у вас получилась просто потрясающая визуализация, но позвольте усомниться в… интерпретации. Гектор Уизерби? Мастер финансовых махинаций международного масштаба и связующее звено с террористами? — Он мягко рассмеялся, после чего отрезал:
— Это кажется столь же вероятным, как и то, что этот юноша, — кивнул он в мою сторону, — вдруг станет победителем Тёмного Лорда. Не кажется ли вам, уважаемые члены Визенгамота, что сейчас мы с вами наблюдаем… крик отчаяния? Лечение в долгосрочном стационаре Святого Мунго, особенно такого… специфического характера, как у Фрэнка и Алисы, требует астрономических сумм. Даже состояние древнего Дома Лонгботтомов не бесконечно, и когда золото на исходе… Что может быть удобнее, чем обвинить скромного целителя в грандиозной краже? Особенно если этот целитель… ну, скажем так… Не обладает даром красноречия в свою защиту.
Слова этого засранца упали на весьма благодатную почву. Многие из присутствующих кивали, бросая на бабушку и меня сочувственные, но недоверчивые взгляды. Мысль о том, что старая, гордая леди просто ищет виноватого в своих финансовых трудностях, казалась куда более правдоподобной, чем фантастический заговор с участием всем известного Уизерби.
Тем временем процесс шёл своим чередом, и Дамблдор спокойным голосом произнёс:
— Гектор Уизерби, мадам Лонгботтом требует вашего ответа по озвученным обвинениям. Для прояснения истины я предлагаю вам принять две капли веритасерума.
В тот же момент все взоры устремились на Уизерби. Августа в чувстве злорадного предвкушения позволила себе жёсткую улыбку, ведь вот он… момент триумфа. Сейчас все рухнет, и Гектор получит своё!
Но в этот момент Уизерби поднял голову, при чём его растерянность, словно по волшебству, куда-то испарилась. Но зато на смену ей пришло странное, почти смиренное спокойствие.
