Так ночью Трынский отряд и батальон Шумадинца частью сил опередили фашистов и заняли наиболее удобные позиции по линии Тумба — Дысчен-Кладенец, а основные силы были выведены в Калну, где предстояла перегруппировка и пополнение боеприпасов для завтрашнего боя. Денчо и Шумадинец решили любой ценой овладеть Црвена-Ябукой и окончательно отбросить врага. В соответствии с этим решением рано утром подразделения отряда и батальона снова перешли в наступление.
Солдаты Текелиева и полицейские, озлобленные неуспехом и понесенными за день потерями, начали поджигать уцелевшие и восстановленные после октябрьского пожара дома и кошары в селах Радосин, Раков-Дол и Црвена-Ябука. Услышав крики населения, рев скота, мечущегося в охваченных пожаром сараях, партизаны с яростью бросились на врага и выбили его из ряда пунктов, помешав осуществить жестокие намерения. На поле боя осталось около двадцати вражеских трупов. Из Трынского отряда был ранен только Велко. В батальоне Шумадинца погиб один партизан.
После боя отряд отошел в Црна-Траву и вместе с югославскими партизанами совершил еще несколько операций. В это же время были организованы краткие курсы по боевой подготовке и обмену опытом по партизанской тактике. Все это удалось осуществить с помощью группы советских офицеров-инструкторов. Им удалось бежать из немецкого плена; попав к югославским партизанам, они остались в их рядах. Здесь они делали большую и важную работу по подготовке кадров — большая часть югославских партизан слабо разбиралась в тактике, не владела оружием так, как владели им советские офицеры, закончившие военные училища, академии, участвовавшие в составе Красной Армии во множестве боев и сражений.
С прибытием товарища Владо Тричкова и английской миссии отряд перебрался к ним и взял на себя обязанности по их охране.
В Трынском отряде к этому времени насчитывалось сорок четыре бойца. От начала формирования до конца 1943 года из его строя выбыли двенадцать человек. Шестеро бойцов — Стефан Рангелов, Велин Стоянов (Вельо), Марин Димитров (Боян), Ева Волицер (Виолета), Стоян Боянов (Страхил) и Данка Трайкова — были убиты. Сдались полицейским Мордохай, Петр Шкутов и Божко Овчар; Стела Мешулам (Цеца) и Лена Аргирова были схвачены во время боя. Методий Божилов (бай Пантелей) после боя на Яничова-Чуке отстал от отряда и вернулся в Софию.
В списке бойцов отряда не было товарищей Васила Хараламбиева, Крыстана Крыстанова, Славчо Радомирского, Тодора Младенова и Свилена Веселинова. Васил Хараламбиев еще в начале ноября, когда мы разделили отряд на группы, был возвращен в Софию: его язва обострилась, а условий для лечения у нас не было. Вернувшись в Софию, он продолжал поддерживать связь с отрядом, исполняя ряд наших поручений. Другие товарищи были постоянно в пути, они организовывали создание баз для активизации партизанской борьбы в районах, за которые отвечали; к участию в боевых операциях мы привлекали их в исключительных случаях.
Из наличного состава партизан в начале декабря мы сформировали батальон из двух чет, командиром батальона выдвинули Димитра Такова, комиссаром — Гецо Неделчева (Ильо). Батальон получил имя светлейшей и скромной личности в истории революционного движения Болгарии — Васила Левского. До конца февраля руководство отряда оставалось в том же составе.
Руководство батальона планировало боевые действия лишь в батальонном масштабе, руководство же отряда вело партийно-политическую и военную подготовку и в других околиях, представители которых отчитывались перед нами и от нас получали указания для дальнейшей работы.
Партизанам редко приходилось отдыхать. Наша жизнь протекала в походах и операциях. Часто приходилось мерзнуть на морозе, мокнуть под дождем, одежда наша быстро изнашивалась, не всегда она бывала и чистой, но не было случая, чтобы партизан был небрит, нечесан — эту привычку удавалось нам сохранить. Бывали дни, когда весь состав занимался только чисткой и приведением в порядок одежды, стиркой белья, основательной проверкой оружия. В такие дни партизаны слушали также доклады или беседы по международной и внутренней политике, обсуждали назревшие вопросы, изучали материалы партии и РМС, читали художественную и политическую литературу или рассказывали о прочитанном, мастера художественного чтения декламировали стихи; а иногда гремели хоровые песни.
Случалось недоедать, частенько не было соли, но, в общем, в тот период с питанием было неплохо. Крестьяне делились с нами последней крошкой, во многих случаях отдавали нам все, что у них было, а сами голодали. Большую заботу о партизанах и сознательность проявляло население Трынского, Брезникского и Царибродского краев. Население югославских сел Кална, Црвена-Ябука, Дарковцы, Добро-Поле, Црна-Трава и других также всегда было готово прийти на помощь партизанам, хотя жителям этих сел днем и ночью угрожала опасность, они снабжали нас продовольствием, постолами, а иногда отдавали последнюю рубаху, чтобы одеть обносившегося партизана.
