Не так давно полностью

— Шумцов кормить? — крикнул Драгулов, выведенный из терпения дерзостью оборванного крестьянина. — Ни муки, ни сахара, ни мыла, а пулю тем, кто берет у государства и снабжает шумцов. Так ведь, Милан? — обратился управитель к старосте.

Милан встал из-за стола, учтиво поклонился бородатому управителю и выразил согласие с его словами. Затем разговор снова принял спокойный характер.

В это время Денчо давал подробные инструкции бойцам, как поймать Драгулова. Была выделена группа для засады, группа для схватки с охраной управителя и третья группа для поимки самого управителя.

Драгулов отправился в Верхнюю Мелну. Сытые кони едва преодолевали глубокий снег. Перед селом на дороге намело такие сугробы, что надо было расчищать путь, чтобы прошли лошади. Это отняло много времени у полиции, охранявшей Драгулова.

Немного погодя вслед за управителем из корчмы Исая вышел и староста. Он знал, что партизаны были в селе несколько дней тому назад. Ему хотелось предупредить управителя еще в корчме, но он опасался, что крестьяне заметят. Милан находился между молотом и наковальней. И начальству хотелось угодить, и с крестьянами не хотелось отношения портить. Подумав, он махнул рукой и решил:

— Будь что будет — этот человек мне дает хлеб, и я должен беречь его как зеницу ока.

Староста пошел самым коротким путем. Спустился в овраг и с трудом побрел по глубокому и мокрому снегу, выйдя из оврага, он огляделся по сторонам и, никого не заметив, пошел через лес. Лакей спешил, едва переводя дух от усталости — еще минута, и он не успеет предупредить управителя, которого считал своим благодетелем.

— Стойте! — крикнул Милан полицейским, выбравшись, наконец, на дорогу. — Вернитесь! Там бандиты. Рискованно. Они не помилуют.

Не очень-то надеясь на охрану, Драгулов дал знак, и сани мгновенно повернули обратно.

— Быстрее, быстрее! — подгонял побледневший Драгулов полицейского, правившего лошадьми.

Кнут взвился над гладкими спинами лошадей, и сани стремительно понеслись в обратный путь.

Староста вернулся домой, довольный тем, что его никто не видел и не слышал. Зажил Милан спокойно, как ни в чем не бывало, ожидая награды от начальства. И награда пришла.

Через некоторое время к старосте явились Димитр Таков, Златан и Милко Тошев.

— Куда ты ходил недавно по бездорожью? — спросил строго Димитр Таков.

— За дровишками ходил. Зима, а в доме ни щепки, — ответил смиренно староста.

— А дрова откуда принес, издалека?

— Нет, поблизости веток набрал.

— А не встретил ли ты кого на дороге?

Староста понял, что партизаны все знают, и у него стал заплетаться язык, сделавшись вдруг толстым и непослушным. Опустив голову, Милан молчал.

— Чем тебя одарил Драгулов за проявленную тобой человечность? — спросил его Димитр Таков.

— Еще ничем, — пробормотал Милан и стал просить снисхождения.

Прошло немного времени, и на кладбище села Верхняя Мелна над свежей могилой появилась доска с надписью: «Здесь лежит предатель».

Впрочем, Милан был наказан не только за этот случай. У него был длинный список преступлений: и верная долголетняя служба фашистам, и отказ выполнить наш приказ о прекращении реквизиций, и плохое отношение к крестьянам, и многое другое, что решило его судьбу. За подобные преступления корчмарю Исаю был вынесен такой же приговор.

Когда Драгулов узнал, что его верные люди в Верхней Мелне уже на том свете, он чуть с ума не сошел. Он был потрясен прежде всего не только тем, что потерял своих верных слуг, но тем, что от партизан ничего невозможно скрыть, что они знают даже то, о чем он думает, достаточно ему хоть с кем-нибудь поделиться своими мыслями. Теперь Драгулов решил показать силу своей власти. Он вызвал начальников жандармерии и полиции и приказал им во что бы то ни стало уничтожить партизан. Затем вручил начальнику полиции предписание относительно села Нижняя Мелна:

«Окружить следующие дома:

Приказ управителя был выполнен в точности, но это никого не напугало. Жестокость полиции еще больше подорвала авторитет власти. От этого выиграли только мы.