В Колунице проживала девушка из Софии, портниха по профессии. Она приехала в гости к родственникам. Случилось так, что в дом, где она остановилась, пришел Камен, парень красивый и видный. Слово за слово, шуточки да прибауточки, и девушка согласилась пойти с ним в партизаны. Родные останавливали ее, но уж если она сказала «уйду», никто не в состоянии был разубедить ее.
— Шапки вверх! — крикнул восторженно Ванчо товарищам, с которыми находился в одном доме, и сам подбросил к потолку свою пилотку. — Есть новая партизанка, а какая красавица — слов не найти! Только Камен уже покорил ее.
— Молчи, чего орешь! — прервал его бай Захарий. — Люди могут подумать, что она ради Камена согласилась идти с нами, а мы, как тебе известно, свадьбу в отряде еще не справляли и не собираемся это делать. Даже я, старый холостяк, хоть время и уходит, дожидаюсь освобождения.
Ванчо ничего не ответил на строгое замечание бая Захария и незаметно вышел из комнаты. «Здорово я пересолил, — подумал он, — но и получил свое».
— Хорошенько приготовьтесь, — предупредил Денчо. — Ночью совершим большой переход.
— Э-э, большим переходом нас теперь не испугаешь, — вставила Бонка. — Теперь уже не август и не сентябрь, когда мы были новичками. Теперь нам не страшны любые дороги.
— Хорошо, хорошо. Очень уж ты форсишь, посмотрим, что скажешь после, — заметил Велко. — Подумаешь, без году неделю…
— Хватит, занесся! — обиделась Бонка и пошла в строй.
Отряд прошел через Шипковицу, остановился на один день в Долгой Луке — родном селе Златко Янакиева. Златко был моим одноклассником в Трынской гимназии. Когда он поступил, ремсисты сразу же навели о нем справки, и оказалось, что Златко разделял нашу идеологию. Мы включили его в одну ремсовскую группу и стали давать ему поручения. Златко был преданным товарищем. Не было операции, в которой он активно не участвовал бы. Лишенный всякой материальной помощи, сын очень бедных родителей, Златко, преодолевая большие трудности, закончил гимназию. Мы старались оказывать ему посильную помощь, собирая средства среди товарищей. «Беспросветная бедность», — этой фразой он всегда отвечал на приветствие. И даже позже, когда положение его улучшилось, он по привычке на «здравствуй» и «добрый день» по-прежнему отвечал: «беспросветная бедность».
После того как он закончил гимназию, мы виделись с ним в Софии, где он работал. Теперь Златко обзавелся семьей, у него была дочь, и они с женой ждали второго ребенка. Он эвакуировался из Софии в свое родное село и здесь стал нашим ятаком. Вначале он, как и многие другие, проявлял нерешительность, но привыкнув к опасности, все меньше и меньше слушал жену, которая постоянно напоминала ему:
— Златко, подумай, что я буду делать с двумя детьми, если эти гады схватят тебя.
— Хватит, не только мы в этом огне. Где все, там и голый Асан.
Ленче умолкала, печально опустив глаза.
Ей было чего опасаться. В их доме происходили нелегальные собрания, укрывались подпольщики. Златко встречал их где-нибудь около села Земен или Косово, приводил к себе, а затем вел их в Палилулу.
В селе, где жил Златко, в отряд влился еще один человек — Любомир Петров из села Чуковец Радомирской околии, сбежавший из казармы. Отряд снова вернулся в Нижнюю Мелну.
Всюду, где проходили партизаны, наступало большое оживление. Люди начинали спорить, споры возникали не только в семьях, они охватывали махалы, вспыхивали в корчмах.
Одни говорили, что только теперь у них открылись глаза, другие, что теперь по другому понимают политическую обстановку, третьих удивляло, что наши ребята знают больше сельских учителей, которые в спорах с партизанами всегда оказывались побежденными.
— Вы не думайте, что они только ходят, в отряде идет обучение, у них есть специальная программа образования, вообще дело здорово организовано, — говорил Станачко своим землякам из махалы Полом.
Мероприятия по самообразованию товарищи провели в махале Борче, где остановились по дороге из Долгой Луки. Здесь, в квартире учительницы Костадинки и ее сестры Славки, были хорошие условия для того, чтобы и почитать, и пописать, и злободневные вопросы обсудить. У сестер была приличная библиотека, в которой находились книги прогрессивных авторов. Одни набросились на романы Горького, другие — на произведения Шолохова, третьи — на Джека Лондона, лирические души забылись над поэзией Смирненского.
— Товарищи, читайте, но помните, что враг коварен и каждую минуту может быть неприятность, — предупредил Борис Ташев.
Он сказал это не без основания. Были сигналы, что к Верхней Мелне и Палилуле стягивают полицию и войска. Сейчас он ждал возвращения Славки, которая должна была принести последние данные. В разведку в тот день были посланы лучшие ремсисты и ремсистки.
К обеду вернулась запыхавшаяся Славка.
— Гады уже на постоялом дворе! — крикнула она еще с улицы. — Их много, надо уходить!
Это был ответ Драгулова на расправу над его верными слугами Миланом и Исаем.
