Обеспечив разведку, он подсел к нам и рассказал местные новости. В походе ухудшилось здоровье Иванки. Она была сильно истощена, и сейчас, кроме сердца, создававшего ей много неприятностей, подала голос и временно утихшая язва. А наша медицина была совсем беспомощной. До прихода Георгия Настева мы почти не прибегали к медицинской помощи. Старались не болеть, ну а если кто-нибудь прихварывал (ведь болезнь не спрашивает нашего согласия), лечились, как умели, — кто лекарствами из элементарной аптечки, доверенной баю Захарию, кто народными средствами. И странно, многие раны и обмораживания, на лечение которых в обычных условиях уходит не менее месяца, у нас вылечивались быстрее.
Сейчас Иванку надо было лечить по-настоящему. Но оставить ее у бая Нако мы не могли. До последней акции она жила у него около двух недель, и случалось, что ее приходилось переносить на одеяле среди ночи к бабушке Миланке, в село Видрар. Кто-то из соседей пустил слух, и люди по селам стали говорить, что у Нако Стоименова лежит раненый партизан. По этим причинам мы решили снова отвести Иванку к бабушке Миланке и оставить с ней Настева. Присутствие Настева, хотя он и не закончил медицинского образования, придавало нам большую уверенность.
Пока остальные отдыхали, мы отвели Иванку. Видрар недалеко, только в нескольких километрах, но мы здорово намучились, когда переносили ее через лощины.
Увидев нас, старая Миланка не смогла сдержать слез. В плохом состоянии здоровья Иванки она чуть ли не себя считала виновной.
— Зачем я ее отпустила? Ведь видела, что не то что в бой, в дорогу ей нельзя. Ну, а она не слушает: пойду, да пойду. «Я, — говорит, — не в постели лежать пришла, а драться».
Бабушка Миланка еще крепче обняла Иванку, поцеловала ее и укрыла несколькими новыми разноцветными одеялами.
Сердечная и наблюдательная, бабушка Миланка тут же заметила, что мы беспокоимся за Иванку, и, проводив нас до ворот, сказала:
— Слава, пока Иванка в моих руках, будьте спокойны. Сама погибну, но ее не отдам никому.
И, действительно, благодаря заботам бабушки Миланки и Георгия Настева Иванка поправилась, окрепла и через несколько недель снова вернулась в отряд.
На обратном пути мы захватили с собой Стилияна и к рассвету вернулись в дом бая Нако. Здесь мы дождались еще одной группы подпольщиков, в которую входили Раденко Видинский, Славчо Венев и Зиновий Андонов (бай Стамен). Собравшись, мы все направились в Верхнюю Мелну, где Георгий Аврамов, Раденко Видинский и я отделились от общей группы (нам нужно было побывать по организационным делам в селах Долгая Лука, Докьовцы и Косово), а остальные под командованием Златана отправились в Ивановцы, махалу Нижней Мелны.
Сразу же по приходе Златан организовал охрану и разведку. Наиболее подходящими для этой цели были местные дети, которые ходили в школу.
Перед тем как ребятам тронуться, Златан собрал их в одной комнате и четко объяснил, что и как разведывать, каким образом сигнализировать в случае опасности. Предупредил, чтобы никому об этом не говорили ни слова.
Ответственным в группе был назначен тринадцатилетний мальчуган Стоян Костов — приятель Иванки. Из-за того, что он спас Иванку от ареста, Златан относился к нему с наибольшим доверием.
По пути в школу ребятишки неоднократно останавливались. Это делалось по команде Стояна, организовавшего что-то вроде репетиции — каждый школьник один раз выступал в роли полицая и один раз в роли самого себя. Репетиция проводилась в определенной последовательности: выступающий в роли полицая останавливался на дороге — серьезный и хмурый — и строгим голосом спрашивал другого:
— Эй ты, есть в махале партизаны?..
— Нет, — отвечал другой.
— А не врешь? — был второй вопрос «полицая».
— Пусть моя мать умрет, если вру, — клялся другой и проходил.
Тогда «полицай» верил и больше не спрашивал.
Репетиции принесли большую пользу. У самой школы староста остановил детей. Посмотрел на них строго и испытующе, а затем спросил:
— У вас есть партизаны?
— Нет, — ответил, не задумываясь, Стоян.
— Врешь, — с деланной уверенностью сказал староста.
— Если вру, пусть моя мать умрет, — Стоян перекрестился.
Остальные глядели и еле сдерживали смех, а Стоян повернул голову и плюнул через плечо, чтобы ложной клятвой не навлечь на себя беду. Староста не заметил обмана, поверил и отошел, а дети долго еще смеялись хитрости своего вожака. Эта хитрость уберегла партизан от неприятностей.
Вечером Златан поблагодарил Стояна за сообразительность и отправился с группой к селу Колуница.
Три года подряд Васил Зарков, Бойко Борисов и Георгий Симеонов призывались в одно и то же кавалерийское подразделение. Последний раз их уволили в запас в апреле 1943 года. При увольнении трое друзей дали друг другу обещание, что если их призовут еще раз, то они пойдут в казарму, получат оружие и оттуда — прямо к партизанам. Договорились поддерживать тесную связь и в гражданской жизни.
