Бойко распрощался со своим отцом и вернулся в часть после девяти часов. Но так как отпущен он был до десяти, то решил до конца закончить свое дело. Вошел в склад, где находились седла, взял свой автомат, вещмешок и, получше запрятав их под шинель, позвал дневального:
— Эй, парень, не вздумай дремать, а то украдут какое-нибудь седло.
Дневальный стал смирно, выпучил глаза и ответил:
— Никак нет, господин унтер-офицер, мы стережем.
— Стережешь-то, стережешь, но смотри, как бы утром не взвыть, если чего-либо не окажется на месте.
Дневальный не ответил. Вероятно, снова задумался о своих домашних и подсчитывал в уме, когда ему выпадет идти в отпуск.
Бойко отдалился от склада и двинулся вдоль ограды. Нашел лаз, разведанный прошлым вечером, пролез в него и пошел к сестре, живущей метрах в десяти от здания, в котором одевали запасников. Здесь Бойко держал свою гражданскую одежду. Быстро снял обмундирование, сунул его в вещмешок и надел приготовленные заранее гольфы и куртку.
Ничего не говоря сестре, Бойко вышел и направился прямо к Орлову Колодцу. Никого еще не было. Вокруг — пусто. Вчерашних свечей-звезд на синей небесной поляне не видно. Их закрывали темные слезящиеся облака. Бойко постелил плащ-палатку, прилег и устремил взгляд туда, откуда должны были подойти его друзья.
Он снова подумал о своем отце. Стало жалко его, наверняка спалят дом, а шестидесятилетний труженик не заслуживает такой участи.
Васко и Георгия еще не было. Это начало беспокоить Бойко. «Не раздумали ли мои приятели, — думал он, — и не лучше ли будет, если они не придут? Тогда и мне найдется оправдание. Останусь дома, и усадьба батина сохранится».
Неожиданно он спохватился. Это были не его, чужие мысли, и он сразу их прогнал.
«Нет, не может быть, я верю в Георгия и Васко, — отвечал он сам себе. — Придут, только бы с ними чего-нибудь плохого не случилось».
Так проверялось боевое товарищество.
«Ш-ш, — сам себе сказал Бойко, — как будто кто-то идет», — и посмотрел на часы. Приближалось десять…
«Тихо! — приказал он своему сердцу и бессознательно положил руку на грудь. — Не обманываюсь ли я? — продолжал он разговор сам с собой… — Ха, да это шаги… топ, топ, топ… это кавалерийские шаги», — усмехнулся довольно Бойко и подал сигнал.
Тут же последовал ответ. Бойко вскочил и пошел навстречу друзьям.
— Это вы? Пришли? Вот это здорово, молодцы! Вот что значит боевая дружба! — спешил он к ним, громко восхищаясь, а когда все трое сошлись, то одновременно бросились друг к другу и долго стояли обнявшись.
Бойко ни словом не обмолвился о своих сомнениях. Боялся оскорбить товарищей, хотя сейчас было не до оскорблений. Надо решать, куда идти — в «Чавдар» или в Трынский отряд.
Васко, который был связан с «Чавдаром» и мог быстро провести их туда, настаивал, чтобы доверились ему, а Бойко, питавший большую симпатию к Трынскому отряду, предложил провести всех туда.
Завязался небольшой спор. Васко настаивал на своем, но и Бойко не уступал. В конце концов вмешался Георгий. Заняв место арбитра, он спросил:
— Верите в мое беспристрастие?
— Верим…
— Отлично, тогда начнем рассуждать. Во-первых, «Чавдар» очень далеко и надо возвращаться назад, во-вторых, нет никакой гарантии, что сможем быстро с ним связаться. Здесь ближе и дорога лучше, и, самое важное, перебравшись через хребет Руя, мы сразу окажемся на территории «Республики». Поэтому предлагаю идти в Трынский отряд.
— Ладно, согласен, — уступил Васко, хотя это его не убедило.
Трое боевых друзей-кавалеристов двинулись пешком в направлении Эрула. Отсюда Бойко предполагал спуститься в Знеполе, а затем по склонам Руя пробраться на территорию отряда.
В дороге их застал сильный дождь. Вместо маленьких слезинок, которыми плакало до этого небо, стали падать крупные капли. Но из-за необычной для этого времени года жары дождь лишь приносил свежесть. Друзья нигде не останавливались, наоборот, шли все быстрее.
— Эй, а патроны вы взяли? — вспомнил Бойко посреди пути.
— Где мы их могли взять? — пробурчал Георгий. — Эти типы не дают. Такой страх их берет, что еле дышат. Хорошо, хоть карабины взяли.
— Хранят в ящиках, — дополнил Васко. — Раздавать будут, когда в поход выйдут. У меня есть несколько штук, но не государственных, а моих.
— Мои, твои, перестань глупости говорить, — злясь, возразил Бойко. — Важно, что мы идем с голыми руками. У тебя несколько, у меня десяток, но ведь это же пустяки.
— Да брось ты, — ответил Васко, — конечно, если мы будем на одного фашиста тратить по десятку патронов, тогда наверняка прогорим. Я лично думаю, что больше одного они не заслуживают, иначе им долго конца не будет.
— Прекрати, — не выдержал Бойко. — Ты подумал, с какими глазами мы придем к партизанам? Нет чтобы самим принести: не успеем еще «добрый день» сказать, а уже патронов будем просить. Нам тогда любой ответит: «Ну, братишки, идете из казармы, где склады набиты патронами, а с собой ничего не взяли. Думали на месте получить, а мы здесь за каждый патрон деремся». Что мы тогда ответим?
— Партизаны-то поймут, они ничего не скажут, — ответил Георгий.
