— Пусть не скажут, достаточно, что подумают.
— Ну, это не совсем так, — заупрямился Васко, — от мыслей до слов большая разница. Вот я, к примеру, сейчас думаю, что уплетаю пирог, но ведь не ем же я его, а если скажу, что ем, тогда в самом деле должен есть.
— Не лезь в философию, — поддел его Бойко. — Не видишь что ли, философия не про нас. Нам, брат, драться надо, пусть другие философствуют.
— А разве это философия, если я сказал, что думать о чем-нибудь и иметь это в руках — совсем не одно и то же? Это и дети знают, — сопротивлялся Васко.
Так, разговаривая, они поднялись на вершину Любаша. Здесь остановились, подышали свежим воздухом, и, пока отдыхали, Бойко рассказал о Любаше какую-то старую легенду. Двое других внимательно слушали, сочувствуя осажденным в крепости, которые, по легенде, в конце концов были уничтожены, и друзья решили, что в предстоящей борьбе никогда не дадут себя окружить.
В Эрул добрались на закате. Через село решили не идти, а обошли его с востока и спустились к руднику «Злата». Пока шли, никто их не заметил. Только один раз собака залаяла, но на нее никто не обратил внимания; затем они пошли к селу Банкя, откуда через реку Эрма намеревались перебраться на югославскую территорию. Это было только незначительное изменение предыдущего плана.
Пройдя село Банкя, бойцы спустились к реке и неожиданно оказались среди скал. Они и днем казались очень крутыми, а ночью вообще выглядели страшными. Темные бездны всерьез озадачили кавалеристов.
Бойко шел впереди. Он хотел выбрать более удобное место для прохода между скалами, но здесь речь шла уже не о метрах — перед ними лежали целые километры такой же ужасной дороги.
— Подождите, друзья! Тут такая пропасть открывается — и птице через нее не перелететь. Надо возвращаться обратно. Мы словно в тиски попали между этими скалами. Что же теперь делать?..
— То вперед, то назад, — пробурчал Васко так, что только Георгий его услышал. — И чего я вас послушался?
Георгий сделал вид, что ничего не слышал, и промолчал. Иначе бы сильно рассердился Бойко.
— Давайте немного назад! — распорядился Бойко.
Хотя они сейчас уже были не в армии, Бойко пользовался правом старшего по званию и не только приказывал, но и не допускал никаких возражений.
— Мы и здесь остаемся бойцами, — заявил он, — бойцами народно-освободительной армии, так что без дурачков. Нас трое, но один должен быть старшим…
Васко и Георгий не возражали. Они были старыми солдатами, и воинские порядки, как и дисциплинарный устав, ими были хорошо изучены. Поэтому приказы унтер-офицера выполнялись беспрекословно, безо всякого ворчанья.
Всю ночь кавалеристы кружили среди скал.
— Хорошо, хоть коней не взяли, — злился Георгий, — иначе что бы с ними мы здесь делали?
— Были бы лошади, выбрали бы тогда другой путь, — поспешил пресечь разговоры Бойко. — Человек выбирает дорогу по грузу.
С камня на камень, из ущелья в ущелье кавалеристы добрались до реки. Никакого моста поблизости не было видно. Ничего другого, как переправляться вброд, не оставалось.
Попытались здесь, попытались там, в конце концов нашли удобное место и перебрались на другой берег. Но тут новая беда — вся одежда ниже пояса оказалась мокрой. Сняли брюки, выжали их, вылили воду из сапог и продолжили свой путь по склону Руя.
Вместе с радостью, что приближается территория «Республики», пришло и солнце.
— Солнце все-таки солнце, братцы, — восторженно воскликнул Бойко. — Люблю зиму, но так, как лето, я ничего не люблю. Как пройдусь по этой траве, да как припечет солнышко и повеет всякими приятными запахами — эх, жить хочется!
Он приостановился, бросил взгляд назад, откуда они выбрались, и воскликнул:
— Мамочки! Посмотрите, где мы только что были!
Васко и Георгий оглянулись, окинули взглядом лабиринт завалов и камней и сами себе удивились, как это они здесь прошли.
Целый день кавалеристы взбирались на Малый Руй. Вечер застал их на самом перевале, откуда были видны и села в Знеполе, и сербские села, разбросанные по широким, пересеченным ущельями горным массивам.
— Туда пойдем? — спросил Георгий.
— Туда! Надо бы туда, — быстро поправился Бойко, потому что и он не мог точно определить направление, которого надо было держаться.
Перед самым рассветом приблизились к какому-то дому. Постучали. Открыла им сухощавая старушка. Что это за люди, она не поняла да если бы и захотела понять, все равно бы не сумела. По этим селам каждый день проходили и полиция, и войска, и партизаны. Видит, двое в военной одежде. «Значит, государственные люди», — подумала старая и пригласила войти.
— Мы, мамаша, предпочли бы сарай, — сказал Бойко. — Надо привыкать к партизанской жизни.
Подошли к сараю, но Георгий вдруг вспомнил, что он что-то забыл, и вернулся. Его товарищи приостановились.
— Бабушка, что это за село?
— Рекита, сынок.
— Дай тебе бог здоровья! — благословил ее Георгий.
В это время из дома выскочила молодая женщина и, перебежав через двор, быстро исчезла где-то.
