Сердечность, с которой нас встречало население, и его огромная любовь к партизанам произвели сильное впечатление на товарищей Раденко Видинского и Георгия Аврамова. Они ведь не видели, как было вначале, когда отряду помогали только трое ятаков, когда население боялось нас и выдавало полиции, когда отряд постепенно увеличивался с трех до трехсот человек, когда мы боролись с отчаянием, с оппортунизмом и другими невзгодами. Они не знали, каких трудов стоило нам в то время перезимовать, создать первые массовые базы. Может, поэтому, а может, для того, чтобы поощрить первых партизан, двое опытных коммунистов считали быстрый рост сознания у крестьян и большие успехи в массово-политической работе нашей личной заслугой.
Незаметно проходили мы километр за километром. Долгая Лука осталась далеко позади, теперь уже на нас лаяли косовские собаки.
— Кто из нас знает дорогу? — спросил Георгий Аврамов.
— Идите, идите, — ответил ему бай Раденко, — Косово — это мое царство. В Трынском крае царь Славчо, а здесь я. Знаю каждую тропинку и каждый дом.
— Ну если так, веди! — воскликнул бай Пешо.
Через несколько минут товарищ Видинский постучал в какие-то ворота. Показался темноволосый молодой человек в рубашке. Он сразу узнал Видинского и кинулся его обнимать. Бай Пешо и я стояли у ограды деревенского колодца и наслаждались красивым ночным пейзажем, озаренным луной.
Нас пригласили, и мы один за другим переступили порог дома. Борис Манов был одним из самых активных ремсистов в селе. Он правильно повел работу в организации и, хотя до этого связи с отрядом у него не было, сумел создать боевую группу и подготовить ее к проведению актов саботажа. Инициатива у косовской молодежи била ключом. Нужно было только кому-нибудь ее направить. Наши партийные работники оказались на месте.
Во время двухдневного пребывания в Косове мы имели возможность встретиться с местной молодежью и партийцами и организовать диверсию, которая облегчила проход отряда через район Средорека и о которой я уже упоминал.
Это произошло так: узнав, что отряд поджег общину в селе Злогош, от которого до Косово был один день пути, и что по следам Денчо в направлении Средорек — Драгойчинцы двинулось много войск и полиции, мы решили напасть на местную сельскую стражу и создать впечатление, что отряд прошел не через Средорек, а через Косово. У нас имелись данные, что за день до этого полиция села Трекляно вызвала из Косова Раде — активного члена «сговористской» партии — и поставила перед ним задачу организовать в селе «общественную силу». При появлении партизан один из фашистов должен был подать определенный сигнал, по которому все члены «общественной силы» соберутся в одно место, где получат оружие и задачу.
Мы заранее поручили ремсистам изучить все подробности, относящиеся к сельской страже: состав, вооружение, караульное помещение, сигнализацию и другое. И не успело стемнеть, как стало известно, что полиции в селе нет, что постоянная стража состоит из десяти человек, что они не вооружены, что караульное помещение находится в школе. Узнали также, что при появлении партизан сигналом сбора «общественной силы» будет служить удар церковного колокола, по которому все фашисты села соберутся в школу. А там доверенный человек властей раздаст им оружие для расправы с партизанами. Оба здания — школа и церковь — стояли рядом по одну сторону шоссе Долгая Лука — Трекляно, параллельно которому текла мелководная речушка.
Когда все было готово, бай Пешо и я появились у входа в школу. Автоматы блеснули в свете мерцающей лампы, и крестьяне, служившие в страже, содрогнулись от страха. Они стали прятаться один за другого, будто каждый хотел, чтобы мы не видели его лица или чтобы не встретить первым автоматную очередь, если мы откроем огонь.
Только мы приказали им поднять руки и приступили к обыску, как с дороги послышался голос Раденко Видинского:
— Первой чете с тремя пулеметами перейти реку и перекрыть дорогу из Пенкьовцев, второй устроить засаду под селом, а третьей арестовать старосту и всех остальных здешних фашистов.
Его голос ясно слышался в школьном помещении. Это еще больше смутило крестьян. Они плакали, умоляли оставить их в живых и обещали, что никогда больше не будут служить в страже. Такое же обещание дал и сам начальник стражи, Раде, когда мы пришли к нему в дом. Однако мы не удовлетворились только обещаниями, а предложили ему немедленно отправиться в полицейский участок в Трекляно и подать в отставку. После этого мы вручили приказ № 13 старосте, старому цанковисту Андону и другим приверженцам власти. Покончив с предупреждениями, мы освободили сельскую стражу и направились к соседнему селу Пенкьовцы, где напали на почтовую станцию.
Обе наших операции совсем запутали фашистов. Что делать — ни туда, ни сюда! Пришлось им разделить свои силы, а это и было нашей целью. Так отряд вышел из Косово без боя и без каких-либо потерь.
Сильное воздействие на крестьян оказала отставка, поданная командиром «общественной силы» Раде. Явившись к приставу треклянского полицейского участка, он заявил:
