Будучи в Калне, мы узнали, что в селах Црвена-Ябука и Радосин находится группа раненых бойцов Второй бригады. У них нет ни врача, ни санитара, ни даже бинтов и йода. Лечили их крестьяне народными средствами, как подсказывал им житейский опыт. Раны промывали ракией, перевязывали лоскутами, оторванными от рубашек. Молоко и яйца, в ущерб собственным детям, берегли для раненых. Вокруг сеновалов, где их разместили, установили постоянное дежурство. Несли его все — от малых ребятишек до старушек самых преклонных лет. Делалось это по кольцевому методу: одни наблюдали возле дома, другие — на краю махалы, третьи — у околицы. Каждое такое кольцо имело свой периметр и свои сигналы, с помощью которых оповещали о малейшей опасности.
В Калне мы задержались на несколько дней. В это время вернулся Бойко Борисов, командир третьего батальона, с группой в 35 бойцов. Среди них — и получивший семнадцать ран Богдан Божков. За эти дни мы перевели в Калну раненых бойцов Второй бригады, радистов Пейчева и Царвуланова, провели бой с оттягивавшимися на болгарскую территорию армейскими и жандармскими подразделениями.
…По-разному сложилась судьба Богдана Божкова и Любчо Барымова. Богдан оказался в расположении Второго кавалерийского полка, просто чудом удалось ему избежать смерти, и до Калны он добрался вконец изнуренный. Любчо Барымов пробирался другим путем, был схвачен врагами и затем расстрелян. Сначала все складывалось у него вроде бы благополучно: добрые люди укрыли его в одной из кошар села Реяновцы. Любчо отлежался там, почти выздоровел и уже собрался в дальнейший путь, когда нашелся предатель, сообщивший о нем полицаям. Они немедленно обложили кошары, схватили Любчо. После зверских пыток, которым его подвергли в Трынском околийском управлении и полицейском участке села Стрезимировцы, Любчо вывели в поле и убили…
17 мая мы находились в Терзийской махале села Кална. Наши кашевары приготовили на обед говядину, а вместо хлеба — картошку. Только бойцы принялись за еду, в штаб прибежал связной с Дысчен-Кладенца с известием, что на село наступают вражеские подразделения. На Дысчен-Кладенце мы выставили боевое охранение, в его задачу входило обнаружить противника и задержать, если врагов окажется немного, ну а если много — немедленно уведомить нас.
За исключением Болгаранова никто из нас не имел военной подготовки, но практика помогла нам усвоить ряд военных правил, которые мы неукоснительно соблюдали. Одно из них заключалось в том, чтобы непременно постараться занять господствующие над местностью высоты, а если противнику удастся нас окружить — решительной атакой пробиться через вражеское кольцо и оторваться от противника. Это испытанное правило командование бригады решило применить и теперь.
Не тратя времени, мы двинули батальоны к вершине Тумба с задачей занять ее и прилежащие высоты, организовать оборону, а затем, атаковав противника, отбросить его.
Однако не так-то просто за считанные минуты вскарабкаться по кручам. Донесение поступило к нам с большим опозданием, поэтому батальоны успели занять лишь вершину Тумба. На соседние высоты времени уже не хватило.
Отбросив нашу чету с высоты Дысчен-Кладенец, противник в составе батальона 41-го пехотного полка, роты жандармов и еще нескольких полицейско-жандармских подразделений овладел высотами южнее Тумбы — Миросово Дерево и Сулин Гроб — и начал быстро окапываться. Этим он лишил нас серьезного преимущества.
Единственное, что нам оставалось, это прочно удерживать Тумбу и, действиями с флангов и тыла нанеся противнику урон, принудить его отойти. Для исполнения этого замысла были отданы соответствующие приказы: второму батальону — занять восточные скаты высоты Сулин Гроб фронтом на запад, первому батальону, оставив часть сил на Тумбе, остальными сосредоточиться у подошвы высотки Миросово Дерево с северо-запада. Таким образом мы блокировали противника, оставив ему коридор лишь со стороны высоты Дысчен-Кладенец.
Резерв командира бригады (одна чета) располагался на Тумбе, куда мы вынесли свой командный пункт. А Златану, в чье подчинение передали одно отделение, поставили задачу наносить внезапные удары по наиболее чувствительным местам вражеских боевых порядков, прежде всего с юго-запада, со стороны тыла.
Связь с командирами батальонов осуществлялась связными, которые доставляли устные и письменные донесения и распоряжения.
Всю вторую половину дня стороны прощупывали друг друга, вели интенсивную разведку. Мы выискивали наиболее слабое место у противника, он — у нас, чтобы принудить нас отойти. Эти поиски сопровождались перестрелкой и взаимными атаками мелких подразделений. Мы с нетерпением ждали темноты — самого удобного для нас времени. Впрочем, похоже было, что и противник очень на нее рассчитывает.
