— Где же Белчо, где он, наш профессор? — спрашивали они друг друга. В продолжение всех этих дней и ночей бойцы с интересом наблюдали за умным животным, привыкли к нему.
— Жаль, добрый был конь! — говорили они, предполагая, что тот или потерялся, или не выдержал голода.
А Белчо вовсе и не потерялся, и голод его не сморил. В это время он вместе с товарищами из Батака и радистами выполнял свою миссию. Тихо, будто понимая, что своим фырканьем он может выдать присутствие группы с рацией, Белчо осторожно шагал по горным тропам, которые вели в долину реки Места. Где-то там коварный враг затаился в засаде. Белчо погиб, а бойцы рассеялись в разные стороны.
До того как рассвело, мы преодолели одно очень опасное место. Тропа вывела нас к высокой островерхой скале, скованной льдом. Пришлось съезжать с нее, будто на санках. Этот стремительный спуск гасили заросли на опушке лесочка, что рос у подножья скалы. Возле него бурлила речушка, выбивавшаяся прямо из скалы.
Удобнее всего дальше идти по берегу речки. Ложе ее устилало множество округлых камней. Поток бился о них, пенился, огибал и стремился дальше, к Разложской долине. Вслед за потоком двигалась и наша колонна. Мы тоже перебирались с камня на камень, обходили неудобные места, спешили выйти к какому-нибудь селу.
Однако село оказалось настолько далеко, что нам бы не хватило времени вернуться потом в лес.
Поэтому решили и этот день провести впроголодь, надеясь, что хоть вечер принесет нам что-нибудь приятное. Все думали и говорили только об одном — откуда раздобыть хлеба.
С небольшой поляны, где расположилась бригада, как на ладони, видны были зеленые окрестности Разлога и Банско. По равнине змейкой вилась река Места. У подножья Рилы, Родоп и Пирина[20] и на равнине поднимались к небу дымки десятков сел, только что пробудившихся от сна. Что это за села, мы не знали. Надеялись, что нам поможет сориентироваться Фердинанд Пудев (он был из этих мест — из села Градево Разложской околии), чью жизнь мы пощадили. Получилось, однако, что он — в недавнем прошлом учитель, исколесивший этот район, — был не в состоянии этого сделать. В самом деле не знал или нарочно темнил, вынашивая какой-то тайный план? От анархиста всего можно ждать…
После того как с Пудевым у нас ничего не вышло, товарищ Болгаранов собрал в сторонке командование бригады, чтоб обсудить наши дальнейшие планы. Сейчас был самый удобный момент попробовать связаться с разложскими партизанами.
Неподалеку от нас сидела группа бойцов. Они разговаривали весьма возбужденно, из чего можно было заключить, что случилось какое-то происшествие.
— Не может быть, не допускаю такого! — говорил соседу партизан из радомирского села.
— Допускаешь ты или нет, это другой вопрос, — с возмущением ответил тот, — а факт-то вот он: Сашо нет среди нас, а раз так — значит, он сбежал.
Сашо, о ком шла речь, — паренек из села Извор Радомирской околии. Он присоединился к бригаде, когда мы проходили лесом возле села. Сашо пас там скотину. Заметив в колонне своих одноклассников, он бросил стадо и пошел с нами. Взял да и пошел. А потом — как всякий случайный попутчик, — когда ему вздумалось, так же легко нас и покинул. Если бы просто передумал, это еще полбеды. Но он, как оказалось, решил сдаться врагу.
Целый день бригада была начеку. Никто не имел права считать бегство парнишки простым дезертирством. Всякий должен был предусмотреть и наихудший вариант. Весь день провели мы в ожидании жандармов или солдат. Однако до сумерек ничего не произошло.
Плохо ли — хорошо ли, но день прошел. Солнце закатилось, обагрив горизонт, — верный признак, что завтрашний день будет ясным и жарким. План овладения ближайшим селом был готов: поужинаем там, запасемся продовольствием и — назад в горы.
Стемнело. Бригада построилась в колонну и быстро двинулась по крутому отрогу, на гребне которого различались колеи от тележных колес. Они то сбегали в покрытые колючими зарослями распадки, то вели через низкорослый кустарник, то выбирались на цветущие горные луга.
В колонне соблюдалась полнейшая тишина. Лишь время от времени чей-нибудь подкованный каблук грохнет о камень.
— Эй, чего там ноги волочишь, шум поднимаешь? — послышится недовольный голос.
— Я ведь не нарочно. Если камень зазевался, чем я виноват? — прозвучит в ответ.
— Смотреть надо, а не спать, — последует еще более сердитое замечание. Потом снова становится тихо.
Так мы шли целый час. С равнины до нас долетал уже запах печного дыма, потом донесся собачий лай. Скоро село.
В головном дозоре двигались Златан, Пудев, Моис и Темишвар. Последний — из окрестностей Дупницы. Они шли метрах в ста впереди, приглядывались ко всякому кусту у дороги, которая вилась по узкой долинке в сторону села.
— Кто идет? — вдруг раздался незнакомый голос и тотчас, не дожидаясь ответа, грохнул ружейный выстрел. Вслед за этим протрещал наш автомат. Стрельба, вспыхнув, быстро нарастала. Дорога к селу охранялась.
Построение колонны позволяло быстро развернуть бригаду в боевой порядок. Оставалось лишь поставить батальонам задачи.
