Над поляной с востока на запад тянулся высокий хребет, над которым, словно верблюжьи горбы, поднимались две заросшие лесом эллипсовидные высоты. К северу от них пролегал проселок, соединяющий Горочевцы с Верхней Мелной, откуда мог нагрянуть противник. В связи с этим следовало принять меры предосторожности. Георгий Аврамов, Денчо и я внимательно изучили окружающую местность, а затем выслали парные дозоры в сторону сел Горочевцы и Верхняя Мелна. В их задачу входило наблюдать не только за проселком, но и за шоссейными дорогами Трын — Верхняя Мелна и Трын — Горочевцы.
Вернувшись с рекогносцировки, мы присели под толстенным буком обсудить кое-какие вопросы. Солнце уже поднялось пальца на два над горизонтом, но лишь отдельным лучам удавалось пробиться сквозь густую листву. У нас над головой усердно трудился дятел, сверху сыпались кусочки изъеденной червями коры. После бессонной ночи тянуло прилечь отдохнуть, и мы бы с удовольствием сделали это, если б не тревожное сообщение часового Гранитова и коменданта лагеря Петра Младенова, что со стороны сел Горочевцы и Еловица движутся вражеские колонны.
Медлить было нельзя. Следовало принять срочные меры, поскольку по всему было видно, что противник решил внезапно атаковать нас с северо-востока. Его плану мы противопоставили свой: мы решили устроить засаду в форме подковы — открытой стороной туда, откуда ожидался противник, и, пропустив его головное охранение, открыть огонь, когда основные силы врага окажутся внутри подковы.
Я поднял отряд по тревоге, приказал группе бойцов выдвинуться навстречу противнику и задержать его, пока мы не организуем засаду.
Были определены сигналы открытия огня и перехода в атаку. Тыл засады охраняло отделение, в состав которого входили Мишо Главановский и Гочо Туроковский. Ему поставили задачу не допустить внезапного удара противника со стороны Волчьей поляны и села Верхняя Мелна.
Буквально в считанные минуты бойцы рассыпались по своим местам и замаскировались. Наступило гробовое молчание. Как бы понимая, насколько важна для нас тишина, затихли даже пичуги в зарослях. Один лишь дятел размеренным стуком отмерял время.
Взгляды всех были обращены туда, откуда вот-вот появится враг. Каждый стремился первым заметить его и доложить командиру.
И вот слева долетел едва уловимый сигнал. Тихое цоканье языком быстро передалось по цепи — известие, что враг приближается. Напряжение достигло высшей точки.
На дороге, которая рассекала засаду точно посередине, показался офицер. На плечах у него блестели погоны, на шее висел бинокль. В правой руке он держал автомат. Взглядом он обшаривал все вокруг. Сзади в нескольких шагах шли два унтер-офицера в темно-зеленых касках, с карабинами в руках.
Поручик остановился. Как по команде, застыли и унтер-офицеры, уставившись туда же, куда всматривался их начальник. Опытный глаз офицера заметил что-то, возбудившее у него подозрение. Он подал знак — его спутники залегли, а сам он, перекинув автомат в левую руку, поднес к глазам бинокль, повел им вправо, влево, потом замер, глядя на куст, на фоне которого отчетливо проступал белый вещмешок одного из наших бойцов. Тот уловил взгляд поручика — и не выдержал. Нарушая приказ, он послал в офицера пулю. Поручик покачнулся, рухнул на колени, потом распластался на земле. Открыли огонь и другие бойцы. Вздымая облачка пыли, пули густо падали возле кювета, в котором укрылись унтер-офицеры. Затем Васил Зарков с группой партизан подбежал к тому месту и доложил, что вражеский дозор обезврежен.
Основные силы подразделения жандармов, поняв, насколько опасно для них движение по открытой местности, не последовали за своим дозором. Разделившись на две группы, они стали огибать высоту. Мы тут же усилили левый фланг, направив туда Денчо с группой бойцов из четы Георгия Милева. Таким образом мы развернулись теперь фронтом на север, в сторону леса, откуда следовало ожидать атаки противника.
Однако мы не собирались оставить за ним инициативу. Прежде чем он успел сорганизоваться, мы атаковали его и обратили в бегство. Некоторые товарищи — например, Коста, Васил Зарков и Боян Станков — до того увлеклись преследованием, что в продолжение часа мы не имели от них никаких известий и уж посчитали их убитыми либо взятыми в плен.
Успешная атака воодушевила партизан. На их лицах играли улыбки. Наперебой рассказывали они о пережитом в бою. Особенно словоохотливы были партизаны-новички. С восторгом вспоминал, к примеру, Вене, как его больно стукнул в плечо приклад винтовки, когда он выстрелил в первый раз, и как перед ним в панике отступали пятеро жандармов.
На восточной высоте собралось около пятидесяти партизан.
Знаменосец Виолета запела «Чавдарцев», песню подхватили и другие бойцы. Она понеслась над лесом, разлилась над нивами. Работавшие там жницы остановились на миг, прислушались и тоже дружно запели. В этот момент народные мстители штурмовали позиции врага. Завязался рукопашный бой, враг не выдержал и, оставив около дюжины убитых и раненых, побежал.
