Далее я посетил склад, где мне выдали форму и прочие принадлежности. Потом опять казарма и знакомство с теми, с кем мне жить следующие лет пять. Но мне было настолько все равно, что я даже не запомнил никого. Далее меня отвели в один из кабинетов с множеством столов, расставленных рядами, и, указав на один из них, сказали, что теперь я буду в учебное время сидеть тут. Потом вручили небольшую книжку и сказали учить.
Я честно хотел учить. Я даже листал ее от и до, но потом встал и отдал ее обратно.
– Я не могу ее учить.
– Не понял! – сказал сидевший за столом, который был развернут к остальным, оторвался от какой-то коробочки на руке и поднял голову, взглянув на меня. Он, кстати, был моим ровесником.
– Я не могу это учить.
– Вера не позволяет?
– Я не могу ее прочесть.
– Кхм… ах-аха-хаха… так ты неуч.
– Кто?
– Неуч. Безграмотный.
– Вообще-то я обучен грамоте, просто на этом языке я могу только говорить.
– На этом языке… ахахаха.
– Пожалуй, пойду я, – не стал я дальше веселить парня.
– Стоять! Смирно! – раздалось у меня за спиной, но я не обратил на это никакого внимания.
Уже когда я почти вышел из этого кабинета, мне на плечо легла рука.
– Куда собрался? Я тебе приказ отдал!
Молча разворачиваюсь, бью его головой в переносицу, а потом еще добавляю с руки в голову, но так, чтоб оглушить. После этого спокойно иду в казарму, где ложусь на свою кровать и думаю о том, что день еще не закончился, а я уже нажил себе врага. Может, его убить надо было?
Полежать мне не дали, уже через десяток минут прибежали люди, одетые в подобие лат и шлемы, с наставленными на меня какими-то конструкциями из трубок. А следом зашел Лютиков. Я быстрой вскочил и сделал воинское приветствие, как он меня учил.
– И почему я не удивлен, – вздохнул он.
– О чем вы?
– Ты же только два часа назад говорил, что будешь прилежным учеником.
– А что не так с моим прилежанием?
– Так. Пошли в кабинет.
В кабинете я сразу же сел на стул. Лютиков на это даже бровью не повел. Пройдя за стол, он опустился в кресло, помассировал виски и уставился на меня.
– Зачем ты ударил сержанта Мартынова.
– За оскорбление моего достоинства.
– Как же, позволь уточнить, он тебя оскорбил?
– Он счел меня лжецом потому, что я знаю другой язык и письменность, при этом не владею письменностью это языка.
– Подожди… что? Ты не умеешь читать?
– На вашем языке нет.
– Но ты же говоришь на нем, и достаточно хорошо.
– Это результаты общения в далеком детстве и магия.
– Так. Стоп. Теперь давай подробно, как произошел конфликт.
И мне пришлось рассказать детально, что было.
Где-то через полчаса, когда Лютиков перестал задавать вопросы, в кабинет пригласили сержанта Мартынова, и вот тут я увидел, что Лютиков может быть и не очень добрым дядей. Весь монолог капитана можно было выразить одним предложением в отношении Мартынова: «Идиот, не способный думать наперед».
Когда разнос сержанта был окончен, Лютиков сказал, что теперь на обучении я буду изучать алфавит и попутно мне будут читать устав, который я все же должен выучить. Алфавит мне будет преподавать учитель русского языка и литературы, а устав читать некто Куприянов. На этом общение с Лютиковым закончилось и меня повели в столовую.
В столовой было многолюдно, шумно и интересно. А вот еда не вызвала ничего, кроме отвращения. Есть ее было можно, но вот полезности от нее почти не было, как и вкуса. Решив для себя, что надо бы как-то раздобыть еды, я оставил недоеденную тарелку и собрался уже было идти к выходу, когда один из тех, кто жил со мной, указал, что надо за собой убирать все в определенное место.
Потом нас всех повели в тот же кабинет, где я уже был. Правда я до кабинета не дошел, меня перехватил какой-то рыжий паренек, представившийся Олегом, и повел в другой кабинет. Как оказалось, Олег это и есть тот самый Куприянов, и он будет читать мне устав. Вот так началось мое обучение. А следующим пунктом после устава шел урок письменности русского языка.
В целом на учебу ушло примерно часа два, после которых у меня более-менее появилось представление, как нужно себя вести в данном учебном заведении. Как оказалось, бить сослуживцев нельзя. А жаль. Еще спать в обед на кровати тоже нельзя. И еще множество «нельзя». В общем, странная академия и странная армия.
После учебы нам велели идти переодеваться, для занятий физической подготовкой. На переодевание дали минут десять, после которых мы, построившись возле своей казармы, дождались Лютикова, и тот повел нас на специальный ста-ди-он.
Как только мы очутились у большого поля, Лютиков сказал нам бежать вокруг него десять кругов. Ну, бежать так бежать. Я и побежал.
