Артём берёт меня за правое запястье и осторожно приподнимает мою руку выше. Находит глазами отверстие в крышке стаканчика и наглым образом отпивает приличный глоток кофе.
— Твой правый, Рия, — довольно облизывается. — Не забудешь?
— Нет, — усмехаюсь. — «Целоваться» с Машкой я тебе не позволю.
— Пейте кофе, а я остальные объявления размещать пойду.
На том и разошлись. А на паре потом кокетливо переглядывались и слали друг другу воздушные поцелуйчики, наплевав на понимающие улыбочки одногруппников. Нам так даже веселей — сидеть отдельно, как и раньше. Я с Машкой, Артём с Даней Рыжковым. Романтика…
Меня затопило такое чувство счастья, которое даже смогло затмить надежду на то, что затея Угольникова сможет мне и в самом деле помочь. Сам его поступок настолько окрылил меня, что мы оба сегодня похожи на светящиеся лампочки. Ой, а что же тогда будет сегодня ночью! Просто съедим друг друга, похоже.
Но мой душевный подъём не вытеснил мои вечерние планы навестить маму. Хочется посмотреть, как она теперь живёт одна в пустой квартире, как справляется с такими жёсткими переменами в своей жизни. Да и сама она звала меня недавно в гости заглянуть — как тут отказать? Хотя и скребётся внутри что-то настороженно и немного пугливо.
После пар Артём едет домой, а я сразу села в городской автобус. Еду к родительскому дому неохотно, лениво наблюдая проносящиеся по другую сторону стекла городские пейзажи. Видимо, боюсь увидеть что-то такое, что вновь выбьет меня из колеи. Вдруг расслабляющего вина в жизни мамы стало больше? Что если она впала в глубокую депрессию? Ведь у неё появился новый повод ненавидеть мир — уход мужа. Одна эта встреча может разрушить всю ту радость, что я испытывала ещё в первой половине дня.
У порога, вопреки моим переживаниям, меня встретила опрятная, улыбающаяся женщина.
— Я соскучилась, Ри, — обняла меня мама.
От неё сладко пахнет любимыми духами, а это значит, что подружки из её жизни никуда не делись.
— Ты ходила сегодня куда-то? — спрашиваю.
Мы проходим в кухню, где уже гостеприимно накрыт стол для нашего чаепития.
— Ходила на сеанс к психологу, вечером в кафешку пойдём со Светкой и Лизкой.
Психолог? Внимательно вглядываюсь в лицо своей родительницы, но в данный момент оно безмятежно.
Усаживаемся за стол, и я сразу спешу уточнить:
— Всё хорошо?
— Я проплакала всю неделю, — тяжело вздыхает, пуская всё же печаль в свои глаза. — Но затем одна из моих подружек дала мне визитку одного психолога, и теперь я его новый клиент. Уже посетила три сеанса.
— И как?
— Я пришла с желанием вернуть твоего отца и всё исправить, но мы почему-то копаемся в прошлом. В том прошлом, где…
Где от нас ушла Аня. Это она хотела сказать, но не смогла. Споткнулась, потупила взгляд. Тянусь за печеньем, быстро обдумывая свою речь.
— Значит так надо, — говорю осторожно, не зная, как себя вести. — Надеюсь, ты не собираешься прекратить походы к ней?
— Я дам этому шанс.
— Отлично. Я рада, что ты совершаешь какие-то действия, а не засела у телевизора с бутылочкой вина и сомнительными романтическими сериалами.
— Береги друзей, дочь, — с самым серьёзным видом отвечает мама, игнорируя слова о вине и сериалах. — Видишь, как бывает. Иногда только они и вытаскивают со дна. И пусть некоторые из них лицемерны, но все мы нужны друг другу.
Сегодня у меня день открытий. Если раньше мне казалось, что моя мама слепо следует за своими подружками и рискует из-за них спиться или натворить дел, то теперь вижу, что не так уж она и слепа. Оказывается, в ней есть цинизм. Или он появился совсем недавно?..
«Я пришла с желанием вернуть твоего отца», — говорит она мне. Но по-моему, поговорить об Ане ей сейчас важней. Жаль, что только сейчас мама решилась на это.
Возможно ли вообще вернуть отца? Боюсь, ни одну из своих потерь она не вернёт. От этой мысли ком горечи подкатил, а я ещё сильней захотела крепко вцепиться сегодня в Артёма и не отпускать всю ночь.
Влюбиться в самого несерьёзного и поверхностного парня в группе? Слишком глупо. Но не такой он и пустышка, как оказалось. Да и я… не влюбилась же в самом деле. Ведь так?
Артём
— Давай не пойдём на первую пару, — мурлычет мне в ухо Крылова.
Она льнёт ко мне под одеялом, трётся грудями о мою руку, а я ведь не каменный… Так тепло, уютно. Солнце бьёт из окна и освещает всю кровать. Ну, какая тут учёба?
— Я ведь и согласиться могу, — усмехаюсь, ущипнув девушку за сосок.
— На это и рассчитываю.
Одария зевает мне в плечо, а затем сладенько потягивается.
— Я так и не спросил вчера: как к матери съездила?
Не было времени спрашивать, так как по возвращению Крылова вцепилась в меня обезьянкой, и не расцеплялись мы потом половину ночи. Не то, чтобы я жаловался, но, признаться, устал. Из меня буквально выжали все соки. Я теперь и счастливый и ленивый одновременно. Так что предложение прогулять первую пару оказывается для меня весьма заманчивым.
— На деле всё обстоит лучше, чем я думала и боялась. Она в порядке.
— А ты?
— Разве я выглядела умирающей, когда рассказывала тебе про развод своих родителей?
— Ты выглядела грустной.
