У Льолы обед был готов. Когда муж разделся, она вышла из кухни. Придоров поцеловал ее бездушно в лоб. Сели за стол.
Придоров к супу потребовал пару круто сваренных яиц. Льола подвинула ему блюдечко с двумя яйцами, салфетку и прибор. Ей нужно было предупредить его, что она пойдет в приют навестить ребенка, и она выбирала для этого подходящий момент.
Придорова же тянуло в ресторан. Он искал к чему бы придраться и, взяв с блюдечка яйцо с остатками плохо отмывшихся сеновальных пятен, вдруг указал на него и фыркнул:
— Научи ты, Елена, свою подручную мыть яйца, когда она варит их. Будто их снесла не курица, а беспризорная торговка!
И он подвинул к себе суп.
Льола рассмеялась, очистила яйца и снова подвинула их к мужу.
— Теперь чистые.
— А так еще лучше! — согласился Придоров, давая подкупить себя любезной безропотностью жены.
Увидев, что он смирился, Льола поймала его взгляд и сообщила:
— Мне, Лавр, нужны деньги. Я хочу завтра пойти в приют, посмотреть ребенка и сделать для детей кое-какие подарки. Пусть не при мне он, но хоть буду знать, что он жив.
Придоров глотнул хлебок супа, подумал и решил не спорить.
— Сколько тебе?
— Рублей пятьдесят — сто.
Через силу Придоров сделал соболезнующее лицо.
— Много, Леночка.
Он вопросительно остановился на жене, открывая бумажник.
Льола брезгливо отвернулась.
— Ладно, я дам тебе сто, только ты знаешь, купи лучше себе часики за восемьдесят рублей.
Придоров вынул из бумажника десять червонцев.
Остановленный какой-то мыслью, он помедлил мгновение и полуподавился предостережением:
— Только ты там не растай, знаешь. Подрастет — тогда, может быть, возьмем...
Это было плохо замаскированным предупреждением Льоле, чтобы она не возвратилась домой с Ленькой. Льола побледнела, перенося хлестнувшую ее кнутом обиду, и с каменной выдержкой повела плечом.
— Не беспокойся, знаю, чего ты боишься...
— Иди, иди, Леночка! — успокоился Придоров. И сразу же он повеселел. — А на-днях мы катнем к Половневым. Ты там показывала, как гримируются. Весь девичник уверовал в твое туалетное искусство после этого; обижаются, что ты не показываешься. Я обещал с тобой притти.
Льола приняла решительный вид.
— Мне к Половневым не в чем пойти. В обносках не хочу показываться перед всеми!
— Почему в обносках? Что же ты молчишь? Еще новость — надеть нечего ей!
— Я тебе уже говорила, что другие все ценное покупают в Москве. Думаешь, здесь можно сделать, что нужно?
Льола негодующе проглотила ломтик жаркого.
Придоров пожевал губами.
— Я в Москву на-днях еще раз поеду...
Льола сделала вид, что сказанное к ней не относится. Отвела в сторону глаза и с обиженной медлительностью доедала жаркое.
Придоров был не совсем уверен, что Льола имеет сносный гардероб. Между тем, покажись она где-нибудь не лучше всех одетой, он сам же разозлился бы на нее. Спеша кончить обед и поскорей уйти, он решил согласиться с женой.
— Я едва ли сумею купить, что надо... Поедем если хочешь!
Льола, однако, плохо верила в твердость этого согласия мужа. Она знала об одном из препятствий, которое может помешать ей, и не спешила обрадоваться. Дрожа от негодования, она придвинула к себе тарелочку с желе, ковырнула его ложкой и, сейчас же оттолкнув тарелочку, обличила мужа:
— Пока ехать, у тебя еще компаньонка какая-нибудь окажется! Прошлый раз и попадье этой как раз в Москву понадобилось, когда ты собрался! В одно купэ, должно быть, и билеты были взяты...
Льола рассчитала верно. Придоров сразу перестал есть, вспотел и скривился. Он не ожидал, что жена узнала об одном из его похождений, и переполошился, заподозрив, что Льола не простит ему. Он на мгновение впился глазами в жену. Но Льола спокойно ела желе, ожидая, чем объяснит этот случай муж.
Поняв, что Льола ждет, чтобы он сам проговорился, Придоров спохватился и в свою очередь принял также негодующе-обиженный вид.
— Ха! Еще этого не было!
Он сделал вид, что перестал есть, но сейчас же опять взял ложку и примиряюще заурчал:
— Ты, Елена, уже начала заниматься наблюдениями... Ведь я же на глазах у тебя все делаю... Попадья какая-то! Чем я виноват, что она о своих прародителях каких-то вспомнила. Компаньонка! Я не забочусь о тебе?!. Часы тебе — вот часы! Сыну подарки — на на подарки! Платья нужны и шляпки — ну, поедем, купишь. Только не думай, что я как только из дому — так и бросился на шею какой-нибудь... Отчет теперь обязан давать! Оставь, пожалуйста, эту мораль. Посмотришь, чего я тебе накуплю в Москве...
— Увидим! — коротко подтвердила Льола, уступая мужу.
Придоров, однако, все еще боялся решений жены, которые неясно чуял, и, не зная, как заставить ее перестать думать об его обмане, виновато заерзал на стуле.
— Ты все-таки веришь, что я не морочу тебя, Льолочка?
— Верю! — отвернулась снова Льола.
Придоров поцеловал ее в лоб.
— На тебе деньги, да не думай, пожалуйста, глупостей. И обязательно купи часики. Чтобы сегодня же показала их мне.
— Хорошо, спасибо-.
— Ну, я пойду на заседание коллегии. Меня заведующий для поддержки себе позвал. В ход Придоров идет... Ха-ха!
