— Иди! — безучастно отозвалась Льола, также вставая из-за стола.
Придоров ушел. Льола на другой же день произвела покупки гостинцев для ребенка, разорилась еще раз, по обыкновению, на покупку цветов, а после этого собралась в приют.
Луша, вдруг узнавшая, что хозяйка с ней поедет к сыну, обезумела.
Девушка занималась украшением кухни. Стружечные ленты, которыми были украшены купленные Льолой цветы, она не выбросила, а понатыкала их на каждой полке кухонных шкафов и чуть не украсила грандиозным розовым бантом самоварную трубу. Любуясь затем произведенным убранством, ликовала, пела, поразив своей склонностью к кухонной эстетике Льолу. Но как только девушке пришло в голову, что Льола может не признать в том ребенке, которого ей показали в приюте, своего сына, ее бросило в жар и в холод.
Гражданка Сухачева, приятно обрадованная сообщением о том, что явилась богатая дама с подарками, вышла в сопровождении целого штата нянек, отпустила свиту и представилась Льоле.
— Кого-нибудь проведать желаете или взять ребенка хотите?
Льола в приютах раньше не была ни разу. Неуютные казарменные коридоры заставили ее сникнуть. Мужиковатые няньки, грубыми окриками начавшие загонять обратно по комнатам показавшихся было ребят, обращались с детьми как с ниспосланным на них наказанием.
— Мне посмотреть ребенка, сданного вам в прошлом году, — сообщила Льола, входя с Лушей вслед за Сухановой в канцелярию приюта и присаживаясь. —
Служанка была тут у него, но мне хочется самой посмотреть сына. А это детям вашим подарки.
— Спасибо! А какого ребенка хотите вы видеть?
Сухачева взглянула на Лушу, соображая, к какому
мальчику приходила служанка.
— Леонид Луговой, — подсказала Льола.
— Тот, к которому я приходила, —неспокойно отозвалась Луша.
— Пойдемте в палату.
Льола вспыхнула и с замирающим чувством материнского нетерпения, держась за Лушу, шагнула из канцелярии. Ее исполненный волнения и одухотворенной красоты вид заставил посторониться и Сухачеву, когда она входила в палату, и открывшую ей двери няньку.
Льола вошла за женщинами в палату и попыталась найти глазами сына, переводя взгляд с койки на койку.
Сухачева и палатная нянька выжидательно остановились. Луша, увидев издали того мальчика, к которому она приходила, в паническом напряжении уставилась глазами на Льолу.
Льола беспокойно передвинулась, оглядывая снова палату, и чуть подалась вперед.
И опять, оглядев ребят, она с некоторым сомнением остановилась на мгновение на черной головенке одного карапуза, тащившего по полу с видом трудолюбивой лошадки деревянный чурбачок, долженствовавший изображать в глазах посвященных повозку.
Но это был уже взрослый пятилетний мальчуган, а не трехлетний Ленька.
Льола надорванно повернулась к Луше и Сухачевой и почти истерически выкрикнула:
— Да где же он?!
И Сухачева и Луша сразу бросились к постельке возле кафельного пристенка, в которой двое карапузов, один рыжеголовый, а другой с золотящимися русыми кудряшками, играли в перетяжки, схватившись для этого за концы кушака, откуда-то добытого ими для забавы.
— Да вот же он! — ухватилась за русого кудряша Сухачева, подталкивая мальчугана к Льоле, в то время как Луша инстинктивно подалась за спину хозяйки.
У Льолы все помутилось в голове.
— Это не он! — выкрикнула Льола. — Не он! Мой сын с черными волосами, черноглазый! Куда вы моего сына девали, что суете мне первого попавшего в руки подкидыша?!
Нянька и Сухачева с тупым изумлением посмотрели одна на другую. Потом взглянули на Лушу, которая растерянно хлопала глазами.
— Гражданка, ведь дети в таком младенческом возрасте семьдесят семь раз меняются в цвете! — рассердилась вдруг нянька. — Что вы морочите другим голову, когда не знаете сами, чего хотите!
— Не выскакивай! — остановила ее Сухачева, раздосадованная тем, что сама не знает, как поступить. И с намерением поразить Льолу раскрыла медальончик. — Смотрите! — предложила она.
Льола прочла и нервно топнула ногой.
— Да что вы мне суете этот билетик! Я мать и знаю свое дитя по лицу и приметам, а не по билетику.
— Ну, судите, гражданка, как хотите!
— Куда девался тот ребенок, которого вам сдала служанка? Луша, у тебя глаз нет или язык отнялся? —вышла из себя Льола, поворачиваясь к горничной.
Сухачева вспыхнула.
— Да вот же, гражданка, этот ребенок, если его звали Леней Луговым.
Луша вдруг обхватила Льолу и с хлынувшими из глаз слезами упала перед хозяйкой на колени.
— Елена Дмитриевна, они меня самое обманули! Я хотела вам сказать, что мальчик не тот, да думала, что ошиблась. А теперь сама вижу, что наделали они чего-то с Леней.
Нянька и Сухачева фыркнули от негодования, но Луша разошлась, присоединяясь к хозяйке, и с запальчивым протестом ткнула пальцем в рыжего мальчугана.
— Вы бы еще на этого нацепили ваш билетик да сказали, что это барынин сын, когда у нас и в роду таких кирпичных головастиков не было!
— Не цепляет никто зря.
Льола топнула ногой.
— Перестаньте вы отговорки ваши сыпать! Найдите мне сейчас же настоящего сына моего!
— Смотрите, мадам, сами, если не верите другим.
