— Страшно? — ухмыльнулся Сашки и опустился на корточки перед немецким полковником. — Ничего, это только начало. Представь, как ты после возвращения в Берлин приходишь с докладом в рейхсканцелярию или рейхстаг и выпускаешь весь магазин из пистолета в Гитлера. А, каково?
— Не дождёшься, — сквозь зубы процедил немец. Было видно, как ему страшно. Но он старался не показывать это нам.
— А нам не нужно чего-то от тебя ждать, Фридрих Шефер, — осклабился командир, прочитав имя пленника в документах. — Сейчас на твою башку положит руку вот он, — Сашка указал на меня, — и ты станешь таким же болванчиком, как твой приятель. Поверь, ты в таком состоянии сделаешь
— Я понял, — кивнул я Панкратову и сказал заговорённому фрицу. — Выпусти пулю себе в голову.
— Яволь, — повторил он и приставил срез ствола ППД к подбородку. Миг спустя спустил курок.
Эта картина оказалась для оберста слишком сильной. Немец потерял сознание.
— Какой слабонервный, — хмыкнул Панкратов и несколько раз ударил по щекам пленника. — Наши бабы и то покрепче будут.
Обер-лейтенант адъютант полковника оказался духом сильнее. Он сознание не потерял. Но происходящее сказалось и на нём. Я впервые в жизни увидел, как на глазах седеют люди. Буквально за минуту у него появилась крупная белая прядь на виске.
До меня не сразу дошло зачем Сашка всё это устроил. Оберст не выглядел тем, с кем стоило устраивать такую кровавую игру и тратить мои
— Вариантов у тебя два, Фридрих Шефер, — показал ему два пальца, большой и указательный, командир и кивнул на мёртвого эсэсовца. — Стать вот такой куклой, приехать в Берлин и попытаться грохнуть Гитлера. Получится — прекрасно. Нет — плевать. С другим получится. В любом случае после твоего успеха или неудачи твою семью арестует гестапо, станут пытать и потом казнят. Это первый вариант, — Сашка загнул указательный палец и продемонстрировал слушателю оставшийся большой. — Второй — это работа на нас и нормальная жизнь после того, как мы разобьём Германию и захватим Берлин.
Немец на последних словах Панкратова саркастически усмехнулся и прокомментировал их:
— О каком захвате Берлина вы говорите? Наши войска уже захватили всю Прибалтику, половину Украины с Белоруссией.
— И это всё. Вы встали и не можете двигаться дальше, неся огромные потери. Через месяц начнётся распутица, потом ударят морозы. За это время мы проведём мобилизацию. подтянем резервы, обучим новых солдат, вооружим их новой техникой и оружием. После чего сами пойдём на вас, — спокойно ответил ему Сашка.
Мне пришлось ещё раз использовать подчиняющий заговор. Находящийся под моим полным контролем оберст написал на двух листах бумаги ряд секретных данных вместе с распиской стать тайным агентом НКВД и подписался под всем этим. Когда я с него снял подчинение, то Панкратов предъявил листы. И пленник сломался. Угроза семье — а у него трое сыновей служили в кригсмарине и вермахте, ещё жена занимала высокую должность в торговле Германии — и расписка в совокупности стали соломинкой для спины пресловутого верблюда.
— Не пойдёт с повинной, когда вернётся к своим? — поинтересовался я у Сашки немного погодя.
— Нет, — уверенно сказал он мне. — А вот пулю в лоб может пустить. Но я его предупредил, что если так поступит, то его расписка мигом окажется в абвере, — чуть помолчал и добавил. — Нам с этим фашистом очень повезло. он один стоит, как целый эшелон с танками.
Станцию мы взорвали ночью. Я принёс к цистернам центнер заговоренной взрывчатки и подорвал её, когда рядом с ними встал паровоз, притащивший очередной эшелон теплушек. От мощного взрыва и бурного потока воды погибли несколько сотен вражеских солдат, скученных в вагонах. Во время паники с помощью гранат разрушил все стрелки, полностью парализовав движение составов через станцию. К утру недалеко от станции скопилось пять эшелонов, которые гитлеровцы не смогли перекинуть на другое направление «чугунки». И среди них оказались два состава, которые были заполнены танками. Всего около сотни Т-2, Т-3 и Т-4 с небольшим вкраплением «штуг» и бронеавтомобилей. Это была цель, которую нельзя упустить ни в коем случае. Ремонт путей уже вот-вот должен был быть закончен. Но, как говориться, чуть-чуть не считается. Сюда бы наши штурмовики или бомбардировщики навести. Но Витька после радиосеанса сообщил, что авианалёта не будет. Все самолёты заняты в киевском районе, бомбя немецкие позиции и срывая вражеские атаки.
К эшелонам пошёл я один, так как из-за огромного количества охраны и параноидальных охранных мер моя группа не имела ни малейших шансов выполнить задачу.
