— Я пришел посмотреть на неуклюжее создание из парка, — сказал Джордж, подмигнув темными глазами, когда он с важным видом появился в дверях гостиной позже в тот же день.
Элли сияла от уха до уха. До этого момента ее мысли были довольно сентиментальными. Увидев себя, одетую в кремовый муслин, на красном диване, с закутанными в шаль ногами, слабо вытянутыми на подушке, она почувствовала себя жертвоприношением, распростертым и ожидающим, когда Смерть въедет на своем коне в двери, чтобы унести ее незамужнюю душу под покров.
Но сейчас ее настроение и сердце были светлыми и воздушными, как лимонное суфле из коллекции украденных рецептов ее тетушек.
Элли знала, что он не мог просто забыть о ней. Ну… не так, как у Бакстонов или Истербруков.
Тем не менее, она отказывалась цепляться за разочарования. В конце концов, у мужчин его круга часто были неотложные дела. С ее стороны было бы полным эгоизмом ожидать, что он бросит все из-за таких пустяков, как вечеринки в саду или подвернутые лодыжки. Он, конечно, никогда бы не захотел жену, которая не могла бы справиться сама. Ни один мужчина не захотел бы.
Войдя в комнату, он остановился у стульев тети Миртл и тети Мэйв, чтобы чмокнуть их в щечки в знак приветствия. Он держал перевязанный бечевкой рожок с нарциссами.
Дыхание Элли радостно забилось в легких. Он никогда раньше не приносил ей цветов. Когда они были детьми, он дарил ей красивые камни и пуговицы — все это она до сих пор хранила в голубой стеклянной вазе на прикроватной тумбочке, — но ничего с тех пор, как он уехал в университет, или после.
Это, однако, наполнило ее такой надеждой, что ее маленькое суфле-сердечко едва могло сдержать растущую в нем радость. Несомненно, подарок в виде цветов что-то значил.
Она прикусила верхними зубами нижнюю губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.
— Это для меня, Джордж?
— Просто подумал, что принесу их всем своим лучшим девочкам.
Он рассеянно пожал плечами, и с каждым шагом, который он делал по направлению к ней, она могла видеть, как разворачивается их будущее, их свадьба, их первый ребенок, их второй…
Затем он бесцеремонно бросил их на низкий овальный столик.
Несколько желтых лепестков отвалились и рассыпались по полированной поверхности из розового дерева. Ее суфле немного сдулось. А затем еще немного, когда она увидела сочувственные взгляды, которыми обменялись тетушки.
Элли не могла не сравнить это тусклое вручение цветов с поразительно романтичным от лорда Халлуорта после их неожиданного танца. Но это было несправедливо по отношению к Джорджу. В конце концов, он пришел сюда, чтобы увидеть ее, когда мог бы быть в своем клубе или по какому-то другому делу, которое отвлекло его от парка ранее. И не только это, но он из кожи вон лез, чтобы купить цветы. Лорд Халлуорт просто сорвал подходящий цветок.
Итак, несомненно, этот жест Джорджа что-то значил, снова подумала она. Движение в правильном направлении.
Это определенно стоило отметить для книги. Только, взглянув в сторону стола, она не увидела своего маленького карманного блокнота. Хм… куда он мог подеваться?
Ну, в данный момент это не имело значения. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы посмотреть, сможет ли она извлечь какие-либо другие положительные знаки из его визита. И, вероятно, у нее не осталось много времени, потому что он уже расхаживал по комнате в своей обычной беспокойной манере.
— Цветы прекрасны. Спасибо.
Она изогнулась и потянулась, пытаясь поднять их, но они были просто вне пределов ее досягаемости. Прямо как Джордж.
По крайней мере, пока.
Тетя Мэйв встала и ободряюще кивнула, ее глаза заблестели, когда она наклонилась, чтобы поднять букет.
— Я только пойду поставлю их в воду и сразу вернусь.
— Я пойду с тобой, сестра, — взволнованно сказала тетя Миртл, прежде чем выбежать из комнаты.
— Я всегда разбиралась в цветах.
Джордж смотрел на них с кривой ухмылкой, затем повернулся, чтобы посмотреть на Элли.
— Это напомнило мне о том случае, когда ты упала с качелей на дереве боярышника. Ты плакала, как маленькая девочка, пока я нес тебя внутрь.
— Ну, в то время я была маленькой девочкой, и ты слишком сильно меня раскачал, — сказала она с притворным упреком, вспоминая тот день.
