— Я не понимаю… — я рассеянно протягиваю, глядя на задумчивую Лиззи. — Если вы оба всё понимали, тогда почему вы продолжали быть вместе? Почему вы не могли открыто поговорить и расстаться друзьями?
— Это на словах всё так просто, Нила. В действительности, дабы решиться на такое, нужны огромные силы и уверенность, что всё пройдёт хорошо. А у меня не было ни того, ни другого. Я до смерти боялась, что после расставания мы с Алексом не сможем быть друзьями, как раньше, понимаешь? Я была готова терпеть мучительные отношения с Алексом, нежели стать для него никем. Конечно, он порой бывает невыносимым и чересчур заносчивым, но он самый лучший парень, которого я когда-либо встречала. Если дорогому ему человеку будет тяжело, он в самом деле готов пойти на всё, дабы ему помочь. Даже если эта помощь будет ему самому во вред, это его не остановит, — она с мягкой улыбкой говорит, опустив взгляд. Время от времени у меня складывается впечатление, будто в глазах Лиззи я проверенный семейный психолог, который готов дать ей жизненно важный совет под конец её монолога, что очень странно. — На протяжении года мы мучили друг друга. Но в один день после очередной ссоры я напилась и послала всё к чёрту. Пыталась признаться Вильяму, но всё закончилось очень нехорошо. Ну, ты знаешь. А когда пришло время во всём сознаться Алексу… Боже, до сих пор стыдно перед Бонни за то, что я всю вину спихнула на неё. Алекс тогда молча выслушал всё мною сказанное, а затем встал и ушёл из своего же дома, после чего мы не общались до самой осени. А Вильям… Обидно, что он стал избегать меня. Конечно, я понимаю, что он чувствовал вину за то, что я изменила Алексу с ним, но ведь он мог хотя бы раз со мной поговорить, — она с малость обиженным видом бурчит, но внезапно к её изумрудным глазам возвращается прежний блеск. — Зато через два дня мы будем на Гавайях, и тогда он уж точно никуда от меня не сбежит.
— Не кажется ли тебе это, как минимум, странным — преследовать и влюблять Вильма в себя? — я с лёгким недопониманием спрашиваю, при этом поражаясь её самоуверенности. Если бы Вильям хотел быть с ней, он уж точно не стал её избегать и игнорировать.
— Почему же? Я больше чем уверена, что у него всё ещё есть чувства ко мне. Я не хочу стать дурой, которая всё запорола своей нерешительностью и страхом быть отвергнутой, — она с вдохновленным видом изрекает, при этом пристально глядя мне в глаза.
— И тебя совершенно не пугает возможность быть отвергнутой? — я неуверенно у неё спрашиваю, неосознанно думая о Кинге.
— Ну, неприятности порой случаются, это факт. Но это не значит, что нужно бросить всё на самотёк, потому что сделать первый шаг так страшно, — она с неким пониманием в голосе отвечает, после чего начинает собирать свои тетради со стола, ведь через минуту прозвучит звонок на последний урок, который, как Лиззи ранее мне сказала, у неё находится в другом крыле школы. — Знаешь, Нила, даже если парень встречается с другой девушкой, это не значит, что шанс навсегда упущен. Аманда — просто временное увлечение, чтобы не думать о той, которая ему действительно нравится, — Лиззи напоследок говорит мне со всезнающим видом и понимающей улыбкой на губах, а я осознаю, что последние слова предназначались исключительно для меня.
— Иди к чёрту, Лиззи, — я отвечаю, поскольку даже думать об этом не хочу.
— Не будь злюкой, зайчонок, — подмигнув, она в который раз называет меня этим животным, сетуя на то, что я такая же милая, но при этом агрессивная, и с самодовольным видом покидает пустующую библиотеку.
