Но вместо ответа Кинг непринуждённо целует меня в губы. Поначалу легко и невесомо, а затем более настойчиво и развязно. Его руки плавно и нежно скользят по моей шее, спине, а после он поддевает края моего лёгкого светлого сарафана и беспрепятственно снимает его. Поддаваясь моменту, я сильнее прижимаюсь к его телу и обвиваю его шею руками, дабы было удобнее стоять на носках. Поскольку мы не одну минуту сминаем губы друг друга, Александр берёт меня на руки, ведь наша разница в росте приносит немалый дискомфорт во время поцелуя. Мне постоянно приходится вставать на носки и задирать голову, из-за чего шея со временем начинает затекать и болеть, а Кингу сгибаться всем телом, что также приносит немало неудобств. И благодаря тому, что теперь наши лица находятся на одном уровне, мне куда комфортнее зарыться рукой в его волосах и в ответ припасть губами к его шее. Александр начинает куда-то идти, а я сама думаю о том, что, если мы сейчас окажемся в горизонтальном положении на ранее расстеленном пледе, я, вероятнее всего, отдамся своим желаниям и позволю парню сделать со мной всё, что ему только захочется. Но дальше события принимают максимально неожиданный поворот.
— Ёбаный стыд! — мой непроизвольный выкрик с немалой вероятностью оглушил парня, но меня это ни капельки не заботит, так как мы буквально летим в чёртову преисподню, на дне которой меня поджидает мучительная смерть от удушья. Поверить не могу, что этот засранец спрыгнул с обрыва со мной на руках. Он ведь знает, что я не умею плавать и с лёгкостью могу уйти на самое дно без шанса всплыть.
— Это всего лишь вода, — до меня доходит голос Кинга, когда мы, к счастью, всплываем.
— Нет, это всего лишь падения с высоты в десять сраных футов в саму неизвестность! — я неумолимо громко на него кричу, ибо, если бы дно было усеяно множеством громадных булыжников, на которые мы бы приземлились, мы больше никогда не всплыли. — Как ты можешь быть таким безрассудным ребёнком?!
Невзирая на навязчивое желание как можно сильнее его треснуть за столь сумасбродную и рисковую выходку, последствия которой могли стать для нас фатальными, я что есть мочи прижимаюсь к нему, иначе я, словно аморфная субстанция, уйду на дно. На это парень лишь ухмыляется и, приобняв меня одной рукой, решает выступить в качестве моего тренера по плаванию, дабы научить меня в мои семнадцать лет, наконец, плавать. Разумеется, что сия идея не приходится мне по душе, но, вопреки моему нежеланию, последующие часы уходят на искреннее стремление Александра обучить меня хоть чему-нибудь. Но мои жалкие попытки ни к чему не приводят. Я разве что научилась лежать на спине, при этом не захлёбываясь водой, но Кинг на это лишь разочарованно качает головой, ведь он был убежден, что ему, в конце концов, удастся обучить меня плаванию, а не умению не тонуть. Но мне и этого достаточно, поэтому я уговариваю брюнета вернуться на сушу.
— Всё в порядке? — он спрашивает у меня, когда мы уже пятнадцатую минуту лежим на подстилке и поедаем принесённую парнем еду.
— Да. Почему спрашиваешь?
— Потому что ты странно себя ведешь, — он говорит, однозначно не ссылаясь на моё недовольство по поводу его выходки. И в этом он прав, поскольку все мои мысли заняты только им и Лиззи. Я не хочу устраивать сцены ревности, ругаться с ним или обвинять его в том, что у него были и возможно всё ещё есть какие-то чувства к его бывшей. Это глупо, я понимаю. Но вот что поделать с неприятным осадком после слов Дженнифер, я не знаю. — Нила? — он протягивает моё имя, желая получить ответную реакцию от меня. И сделав глубокий вдох, я в конечном итоге решаюсь поведать ему о причине моих неприятных мыслей, ибо, если я продолжу хранить в себе свои переживания и небольшие подозрения, моя паранойя и недоверие к парню возрастут в несколько сотен раз, что приведёт к проблеме.
— Когда сегодня ты ушёл поговорить с Амандой, Дженнифер предположила, что причина твоего разрыва с ней заключается в том, что ты и Лиззи переспали, — когда я произношу имя ненавистной мне девушки, Александр хмыкает так, будто одного лишь упоминания о ней достаточно, чтобы всему найти объяснение. — Я знаю, что вы давно уже как не вместе, а Лиззи не единожды говорила мне, что любит тебя исключительно, как друга, но… Она ведь твоя первая любовь. Поэтому я вдруг задумалась о твоих чувствах к ней сейчас. Я помню, как всего месяц назад ты себя вёл, когда речь заходила о ней. Я просто хочу понять…
— Люблю ли я её, как девушку, и стал бы я с ней встречаться, если выдался шанс? Ты на это намекаешь? — а вот и первые нотки раздражения и злости в его голосе, что не сулит ничего хорошего.
