— Иисус, блядь, Христос, — мой братец с язвительной фразой заходит в мою спальню, при этом одаривая меня недовольным взглядом. — Так как ты вечно орёшь на меня за то, что я не предупреждаю тебя за год в письменной форме о том, что не смогу тебя отвезти домой, я говорю это сейчас. Завтра после школы мы с Бонни вместе едем к ней, так что тебя домой отвезёт Алекс.
— Ладно, — я без особых возражений отвечаю, после чего замечаю на себе неоднозначный взгляд Брайана, который почему-то до сих пор не уходит. Он по какой-то причине смотрит на меня с нескрываемой неприязнью и даже отвращением, почему я задаю максимально очевидный вопрос. — Что? У меня что-то на лице? — я спрашиваю, потому как всё это время я ела шоколадный батончик и запросто могла испачкаться.
— Ага, — он протягивает с всё тем же выражением лица. — Слюни Алекса, — со взглядом преданной собаки отвечает братец, а я замираю, не желая верить в сказанное им. Неужели Александр проболтался?
— Что ты несёшь? — я спрашиваю, отрицая сказанную им правду, в надежде что мне удастся его переубедить.
— Я видел, как ты ему язык в глотку засовывала сегодня, Нила, так что кончай строить из себя саму невинность.
— Даже если это и так, тебя это не касается. Не лезь куда не просят, — я парирую вопреки тому, что меня страшит одна лишь мысль, что Ричард узнает правду.
— Ты так же папе скажешь, когда он обо всём узнаёт? — он говорит, а я, будучи не в силах проигнорировать звучащую в его словах угрозу, начинаю закипать от гнева.
— Только осмелься что-нибудь ему сказать… Ты меня знаешь, Брайан, если всплывет правда обо мне, я тебя следом за собой утащу.
После моей реплики взгляд и настрой Брайана кардинально меняются, ведь он прекрасно понимает, что, если Ричард узнает о его отношениях с Бонни, то ему придёт быстрый, но очень жестокий конец. Никто и слушать не станет о его безграничной и чистой любви к девушке. Ричард сразу же прикажет тому незамедлительно расстаться с ней во избежание некоторых неприятностей, а затем устроит Брайану такую взбучку за его ложь и непослушание, что он в ближайшие месяцы даже думать о девушках не сможет.
— Пошла ты нахер, Нила, — он выплёвывает эти слова.
— Нет, это ты нахер иди, Брайан. Не я это начала.
— Нет, ты! Никто тебя не просил соблазнять моего лучшего друга, вертя перед ним своей задницей, — он возмущается, а я прихожу одновременно в недоумение и бешенство, ведь меня едва ли можно обвинить в подобном. Всё это время именно Кинг меня соблазнял и влюблял в себя. Никак не наоборот. К тому же сам Брайан неосознанно повлиял на наше поначалу знакомство, затем неоднозначную дружбу, а в результате — отношения. — Ты могла выбрать любого, но нет. Ты, конечно же, выбрала моего лучшего друга, отбила его у бедной Аманды, и теперь из-за тебя я буду видеть его разве что по праздникам. А если вы расстанетесь, то и моя с ним дружба следом на дно уйдёт. Уверен, папа тоже будет в полном восторге, если узнает, что ты заделалась очередной пассией Алекса.
Слышать подобные угрозы и обвинения от него не просто неприятно, но и обидно. Особенно от того, что он назвал меня очередной пассией Александра с таким явным негативным посылом. Именно за эти два слова Брайан и получает по голове книгой, которую я сумбурно схватила со своей прикроватной тумбочки, когда вставала с кровати. Естественно, мой братец не оставляет этот удар безнаказанным, поэтому первая близлежащая вещь уже летит в мою сторону, после чего неприятно врезается в мою руку. И впервые за несколько месяцев между мной и Брайаном завязывается потасовка. В стороны друг друга летят как тяжелые вещи, так и оскорбления вперемешку с непристойными матами. Драка идёт на равных до тех пор, пока этот подлец не использует гнусный приём против меня. Он сбивает меня с ног и тем самым опрокидывает на кровать (спасибо, что не на жёсткий пол). Но я вовремя успеваю вцепиться ногтями в его руки, тем самым вызывая пекущую боль от царапин. В попытке расцарапать каждый видимый участок кожи Брайана, а также пиная его по ногам и животу, я запоздало замечаю, как он, залезая на кровать, болезненно сжимает мои рёбра и с силой начинает щекотать. Но это не тот случай, когда от подобного ты смеёшься до упаду, испытывая лишь лёгкий дискомфорт. Нет, от его щекотки хочется в голос вопить от дикой боли на всю округу. Этот придурок всегда использует этот грязный приём против меня, прекрасно зная, что, стоит мне на него попасться, как я, не в силах этого вынести, позорно начинаю просить о пощаде. Но в следующую секунду на всю комнату раздаются не мои вопли о помиловании, а крайне нецензурный выкрик Ричарда, который, застыв в дверях и не веря в происходящее, смотрит на нас во все глаза.
— Вы что творите?! — он неистово кричит, приходя от увиденного в неописуемое… отвращение? — Как вы можете… Вы же брат и сестра… Вы… вы не можете заниматься этим!
— Боже, нет! Фу! — я вскрикиваю, и мы с Брайаном тут же друг от друга отскакиваем, поскольку осознаём, что Ричард совсем не так интерпретировал ситуацию, когда увидел нас тяжело дышащих в одной постели.
