— Есть одна вещь, с которой можешь мне помочь только ты. Так что, услуга за услугу, — безусловно, великодушным его назвать нельзя, но выбора у меня всё равно нет. К тому же мне сложно представить озвученную им просьбу, выполнение которой будет непосильной мне задачей. Поэтому я без особого колебаний соглашаюсь на эту авантюру. И прежде чем мы покидаем дом, я иду в свою спальню, чтобы взять школьную форму и рюкзак, так как домой я уже не успею вернуться. Когда мы садимся в машину, часы указывают ровно на пять часов утра, из-за чего я готова взвыть в голос. Боюсь, сегодня мне уже никак не удастся поспать. Впрочем, не одной мне. Взглянув в сторону Кинга, я, после секундного колебания, задаю ему вопрос, который ранее он проигнорировал.
— Ты так и не назвал причину, по которой началась драка, — я мельком смотрю в его сторону и замечаю на его лице небольшое смятение, которое вызвано моим вопросом. Он определённо не хочет рассказывать мне о произошедшем, но я настаиваю на ответе: — Я не отстану от тебя, пока ты мне всё не расскажешь.
— Джексон пытался переспать с Бонни на вечеринке, — после недолгого раздумья он всё же отвечает. И его ответ повергает меня в шок. Чёрт! Я даже подумать не могла, что она пойдёт на его вечеринку, после того что произошло в эту пятницу. Бонни… Что же, чёрт возьми, творится в твоей голове? — Он долго к ней приставал, но она ему отказала и ушла домой, — после этих слов я с облегчением выдыхаю. — И после этого он начал кричать во всю о том, что Ривера, наконец, устала шлюшничать. Это услышал Брайан, который к тому времени был уже в стельку пьяным. Крикнув мне что-то вроде: «Тварь хочет драки, тварь её получит», он кинулся на него. И всё, пиздарики.
— Брайан… Дебил, блять, дурной, — я шиплю, вспоминая сегодняшнего героя-защитника. В этом весь он. Вечное его правило: «Если мне хочется дать кому-то по роже, то я определенно буду бить». Никогда не думает о последствиях… Придурок чокнутый.
— Он всегда так себя ведёт, когда выпьет?
— Да. Ему противопоказано пить алкоголь в большом количестве, потому что это, в лучшем случае, заканчивается дракой и покупкой новой мебели.
На какое-то время в машине образовывается тишина, из-за которой я начинаю проваливаться в сон. Но стоит мне всего на секунду прикрыть глаза, как вдруг Кинг начинает кричать во весь голос: «Проснись и пой, солнышко!», из-за чего я почти подпрыгиваю на сиденье, а он заливается счастливым детским гоготом. Я никоим образом не разделяю его дружеский настрой, ведь слова и слёзы Бонни всё ещё свежи в моей памяти, но так как от него зависит благополучие сегодняшнего учебного дня, я в который раз себе напоминаю, что не стоит ему грубить или дерзить. Ну, до тех пор, пока я не буду уверена, что работа по физике выполнена. А пока я лишь недовольно кошусь в его сторону, всем своим видом показывая, что его шутка мне не пришлась по душе. Но это его едва волнует, потому следом он включает радио на всю громкость и начинает трясти головой в такт музыки под мой презрительный взгляд. Может он и ушёл с вечеринки, но не вечеринка из него, это уж точно. И тут я прихожу в ужас от одного лишь предположения, что он возможно пьян. Сомневаюсь, что за весь вечер он не сделал ни глотка пива или чего-то покрепче.
— Ты что, пил?! — перекрикивая музыку, я возмущённо спрашиваю, а он многозначительно начинает мне улыбаться, что означает только одно — я не прогадала. — Это ненормально!
— Зато весело, — он отвечает, продолжая широко улыбаться.
В подобной ситуации ранее я не бывала, потому я не знаю, как мне стоит себя повести, дабы не спровоцировать автокатастрофу. Я лишь широко распахнутыми глазами слежу за дорогой и часто кошусь в сторону веселящегося Александра, которого больше ничто в этом мире не заботит. Потехи ради он начинает наращивать скорость и нарочно делать резкие повороты то вправо, то влево, из-за чего моё сердце каждый раз уходит прямиком в пятки. Его явно забавляет то, как я реагирую на его опасное для жизни дурачество. Могу только вообразить, как нелепо и смехотворно я выгляжу в эти страшные секунды со стороны, выкрикивая при этом всевозможные оскорбления в его сторону. Так и проходит оставшийся путь, за время которого моя неприязнь к рядом сидящему молодому человеку взлетает просто до небес. В отместку я бы с удовольствием разорвала ногтями сиденье, в которое я сейчас вцепилась, если бы это, конечно, было мне по силам. Поэтому единственное, что я могу сделать — это оставить едва заметные царапины на чёрной коже сиденья. Когда поездка подходит на удивление к благополучному концу, я молниеносно выскакиваю из салона автомобиля, с силой захлопывая дверь за собой.
— Ну ты и говнюк! — я шиплю на него, когда мы идём к входной двери его дома. До сих пор не верится, что он сел за руль, после того как выпил, да и ещё такое вытворял по пути.
— И снова грубишь, — он вздыхает, когда открывает входную дверь ключом. — Знаешь, тебе не стоит так вольно выражаться, ведь тебя пришибить сможет даже десятилетняя девочка.
— Это ты мне сейчас угрожаешь?