— Ну ты и вредина, — он бурчит и поднимается с постели, лениво подтягиваясь. — Ты помнишь, где находится гостевая спальня? — он спрашивает, а я положительно киваю, после чего покидаю комнату парня, дабы привести себя в порядок.
Времени на сборы почти нет, потому я в кратчайшие сроки привожу себя в божеский вид. Я всё ещё помню своё первое утро в этом доме. Помню как Кинг меня поторапливал и изводил. Так что, дабы на сей раз этого избежать, я собираюсь меньше чем за десять минут. Когда я стою собранная у входной двери и ожидаю Кинга, я не могу отделаться от мысли, что же я должна сделать для парня. Я тяжело вздыхаю, ибо осознаю, что ничего хорошего меня не ждёт. Безумные теории и идеи терроризируют мой разум, потому, когда ко мне подходит парень, я с неким опасением на него исподтишка поглядываю. Не замечая мой опасливый взгляд, Александр ставит на сигнализацию дом, и мы вместе идём к автомобилю, на пару сонно зевая.
К кабинету миссис Курцман мы идём, срываясь на бег, так как до начала первого урока остаётся всего пять минут. Когда мы оказываемся у двери её кабинета, Александр стучит и, не успевает она разрешить нам войти, сразу заходит внутрь класса. Естественно, это возмущает учительницу по физике, на которой сегодня надет блекло-салатовый костюм, из-за которого она мне напоминает обезумевший кочан капусты. Пару минут она истошно кричит на нас из-за выходки Кинга, но затем она неожиданно меняет гнев на милость. К моему удивлению, она быстро просматривает тетрадь Александра и удовлетворенно кивает, когда доходит до решённых задач. Полепетав о том, какой он хороший мальчик, после она просит его впредь так плохо себя не вести. А затем наступает мой черёд. И я правда не знаю, кого я в данный момент ненавижу больше. Курцман, которая сразу начинает критиковать мои ответы на теоретические вопросы, или Кинга, который злорадно косится в мою сторону, приходя в неописуемый восторг, стоит учительнице особенно резко отметить глупость написанных мною слов. Когда приходит очередь задач, то она вздыхает и сразу закрывает тетрадь, отодвигая её в сторону.
— Вам, мисс Риддл, стоит отблагодарить мистера Кинга за то, что он помог решить все ваши задачи. Или Вы думали, что я наивно поверю, что Вы сами все сделали без единой ошибки?
— Не волнуйтесь, миссис Курцман. Мы с Нилой давно все обговорили. В долгу она у меня не останется, — он говорит и начинает обольстительно улыбаться довольной учительнице, а я едва сдерживаю себя, чтобы раздражённо не закатить глаза. — Теперь мы можем идти? — он любезно интересуется, закидывая лямку чёрного рюкзака на плечо.
— Конечно. Не смею Вас больше задерживать, — она говорит и провожает нас взглядом до самой двери. Покинув кабинет миссис Курцман, мы не спеша идём по пустым коридорам школы на урок английского языка, который начался минут десять назад.
— Встретимся на большой перемене возле моей машины, — и вновь в его словах проскальзывают командные нотки, которые так изводят меня.
— С чего вдруг? Я не собираюсь вместо ланча куда-то идти, — не глядя в его сторону, я бесцветным голосом отвечаю.
— Кажется, кое-кто забыл условия нашего договора. Ты сама согласилась выполнить мою просьбу взамен того, что я решил твои задачи по физике. Так что не отнекивайся и молча делай то, что я сказал, — заявляет Кинг таким тоном, что я просто не могу себе позволить согласиться на такое. Этот парень слишком большого о себе мнения.
— Ладно, — я смиренно соглашаюсь с ним, но выполнять его приказы не намереваюсь. Мельком взглянув в его сторону, я в нём даже немного разочаровываюсь, ведь он так легко и быстро поверил в мою ложь. Я была о нём лучшего мнения. Когда же мы подходим к нужному нам кабинету, Александр на этот раз без стука вламывается в класс первым, но никого это давно уже не удивляет. Так как брюнет немалых размеров, учительница не сразу замечает меня за его спиной и обращается исключительно к нему, полностью игнорируя тот факт, что он так бесцеремонно зашёл.
— В твоих опозданиях есть некая изысканность, Александр, — строго, но снисходительно утверждает мисс Смит. Но стоит ей заметить меня за спиной парня, как от её прежней доброты не остаётся и следа, а на лице появляется гримаса враждебности и неприязни ко мне и, возможно, ещё и к Кингу.
— Благодарю. Плод упорных и долгих тренировок, — проходя мимо стола почерневшей от злобы женщины, заносчиво говорит брюнет и занимает своё место.