К несчастью для моей утренней головной боли, которая не хочет проходить, в кабинете английского языка стоит страшный гул. А всё из-за того, что Кинг решил всех поразить и явился в класс за десять минут до начала урока, что до этого никогда не наблюдалось. Именно по этой причине все его многочисленные друзья, включая Брайана, поднимают такую шумиху вокруг этого события. Они экспрессивно здороваются с Александром и не могут перестать подтрунивать над ним за то, что он так рано пришёл в школу. Я, наблюдая за тем, как Кинг облокачивается о парту Дженнифер и переговаривается со всеми, всерьёз задумываюсь над тем, что мне было бы гораздо проще учиться в этой школе, если бы он вразумил мисс Смит. Английский язык и литература — это полная задница. Учительница никому не трепет нервы так, как мне. А всё потому, что она вдруг решила, что будто бы я заинтересована в её Александре. Будет просто чудесно, если он убедит её в обратном. Но, боюсь, это уже невозможно. После недавнего показательного поцелуя, который произошёл прямо на её глазах, любые слова о том, что между нами ничего нет, прозвучат крайне нелепо и лживо. Я болезненно хмурюсь, когда раздаётся громоподобная трель звонка, и жду, когда в кабинет зайдёт мисс Смит, постукивая своими десятисантиметровыми каблуками.
В классе постепенно становится тише, чему я безмерно рада, ибо основной источник шума — компания Брайана и Александра — исчерпали все шутки и темы для разговоров и заняли свои места. Я потираю виски, надеюсь хоть как-то заглушить головную боль, и наблюдаю за тем, как за соседнюю парту присаживается Кинг. И стоит его заднице соприкоснуться с сиденьем стула, как он, стиснув зубы, начинает болезненно шипеть и не по-доброму зыркать в сторону Брайана. А я не могу удержать рвущийся наружу смешок, ведь совсем неприличная мысль приходит мне в голову, стоит мне припомнить то, как вчера ближе к ночи он и Брайан куда-то уехали. И стоит ему услышать, как я над ним посмеиваюсь, его голова медленно и зловеще поворачивается в мою сторону, желая испепелить меня своими пронзительными глазами небесного цвета. Я уверена, если взглядом можно было убить, я бы рухнула замертво в эту же секунду.
— Вот совсем не смешно, — он раздражённо шипит, не сводя с меня свой озлобленный взгляд.
— Что-то не так? Неужели Брайан был недостаточно нежен с тобой прошлой ночью? — я с долей театрального сожаления у него спрашиваю, а он то открывает, то закрывает свой рот, не зная, что ответить.
— Ещё слово, мелкая, — он в который раз ко мне так обращается, и только за это я готова чем-то тяжелым треснуть его по голове, — и этой ночью уже я буду недостаточно нежен с тобой. Уяснила? — Александр зловеще заявляет, а затем недвусмысленно мне улыбается.
— Лучше сразу кислотой в лицо плесни, — я с отвращением кривлюсь, стоит мне представить нечто подобное.
— Не зарекайся.
После того как Кинг затыкается, я замечаю краем глаза мисс Смит, которая, завидев, что мы с Александром разговариваем, замирает на месте и проделывает немалую работу над собой, дабы удержать тупую безликую улыбку у себя на губах. Она делает глубокий вдох и подходит к своему столу, постукивая пальцами по столешнице, чтобы вернуть себе былое самообладание. Она запоздало здоровается с классом, осознавая, что слишком долго молчит, а затем присаживается и начинает перекличку. После обыденной короткой беседы, она спрашивает, кто сделал домашнее задание и готов прочесть своё сочинение перед всем классом. И стоит этим страшным словам дойти до моего сознания, как я вжимаюсь в стул, ведь я ничего не сделала. Из-за вчерашних событий с Бонни, мысли о домашней работе буквально вылетели из моей головы. После вопроса мисс Смит о готовности отвечать, в классе повисает тишина. Естественно, никто не хочет читать своё сочинение перед всеми, поэтому учительница лишь для вида пробегает глазами по списку учеников, а затем, конечно же, называет мою фамилию. Чувствуя несусветную несправедливость уже в который раз, я раздраженно закатываю глаза и смотрю прямо на женщину, которая не сводит свой взгляд с меня.
— Я ничего не сделала, — я ей отвечаю, ожидая услышать её возмущенные вопли по этому поводу, но вместо этого она недовольно вздыхает и разочарованно качает головой из стороны в сторону.
— Если до конца этого дня на моём столе не будет лежать твоя работа, то не смей появляться на моих уроках. Я уже устала от твоего хамского поведения, — она крайне резко говорит, а затем более мирным тоном спрашивает у другого ученика о его готовности к уроку. Я же горестно опускаю голову на стол, ибо проблемы только начинаются.