Проходит уже десятая минута перемены, а на моём белом листке бумаги написано всего несколько строк, которые меня уж точно не спасут от нежелательной «двойки». Я болезненно потираю виски, надеясь, что боль отступит, и вновь пробегаю взглядом по написанным мною ранее словам. И, недовольно нахмурившись, я взбешено зачёркиваю их и взамен пишу то, за что меня точно никто по головке не погладит. Как же меня возмущает и злит эта предвзятость. Находясь не в лучшем расположении духа, я начинаю обрисовывать поля листка всевозможными рисунками, дабы успокоиться и собраться с мыслями. И, когда ясность ума ко мне возвращается, я вновь приступаю к написанию сочинения с уже новыми силами. Но мой запал довольно-таки быстро утихает. К тому же моё внимание привлекают две девушки, которые сидят за соседним столиком и что-то между собой обсуждают. Чтобы их голоса меня не отвлекали от написания сочинения, я тянусь за своими наушниками и только хочу включить музыку, как вдруг я слышу о чём именно они толкуют.
— Поверить не могу, что Алекс опять с ней общается, — говорит одна из девушек, недовольно хмуря при этом брови. — Лично я не имею ничего против Бонни, но ему она знатно подпортила жизнь. Если бы она так со мной поступила, я бы презирала её до конца жизни.
— Не понимаю, как он мог её простить. Когда это произошло, на Кинга без слёз взглянуть нельзя было, — вдумчиво протягивает вторая, делая глоток своего напитка. — Он очень сильно изменился с тех пор. Помню, как раньше он творил несусветную фигню в школе, а сейчас ходит по школе, как полуживой.
— И я о том же. Он и Лиззи были очень красивой парой, а Бонни всё запорола. Раньше я даже подумать не могла, что она способна на такую подлость.
Я смотрю то на одну девушку, то на другую, и в недоумении хмурю брови. Слишком много вопросов, которые не дают мне покоя, а я так и не написала сочинение. Я отвожу взгляд от двух девушек, которые ловко перескочили на совершенно другую тему разговора и куда-то собрались идти, и смотрю на свой листок, который в некоторых местах помят и изрисован. Какая гадость эта тема сочинения. У меня нет совершенно никаких мыслей по этому поводу, а я должна принести готовый текст уже на следующий урок, иначе без скандала меня не впустят в кабинет английского языка и литературы.
— «Гори в аду, конченая пизда», — раздаётся чей-то голос прямо за моей спиной, а я, вздрогнув от неожиданности, оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с улыбающимся Кингом. — Боюсь представить, что было зачёркнуто, — он говорит, осматривая мой листок, на котором написаны в порыве ярости не самые лестные слова, которые, безусловно, адресованы моей горячо любимой учительнице.
— Если ты пришёл, чтобы отстоять честь своей любимой мисс Смит, то можешь смело идти куда глаза глядят, — я отвечаю ему и возвращаю свой взгляд обратно к листку бумаги.
— Ещё громче скажи это, Нила! Уж больно далеко находится кабинет директора Лидс от нас. Думаю, она тебя не до конца расслышала, — он недовольно на меня шипит и осматривается по сторонам, надеясь, что меня никто не услышал. И к его счастью, поблизости уже никого нет, так что его роман с учительницей останется в тайне. — Если ты не в курсе, то не только ей, но и мне тоже влетит, если кто-то узнает, что мы с ней встречались.
— Встречались? — я у него малость удивлённо переспрашиваю, наблюдая за тем, как он присаживается подле меня. — Неужели она наконец прозрела? — я с ухмылкой у него спрашиваю, в надежде услышать положительный ответ.
— Намекаешь, что она меня бросила? Окстись, мелкая. Это я послал её куда подальше, — как всегда заносчиво протягивает Александр, а я лишь фыркаю на его самоуверенное заявление, которое так и сочится чрезмерной любовью к себе.
— И из-за чего же? — я скучающе у него интересуюсь, ожидая услышать типичную фразу о том, что они не сошлись характерами.
— Из-за тебя, — он отвечает, пожимая плечами, и даже не думает пояснять свою фразу, которая как-то странно и неоднозначно звучит. Я испытывающе на него смотрю, желая получить более развёрнутый ответ, на что Кинг театрально закатывает глаза. — Я не могу встречаться с той, которая мне не доверяет и постоянно ревнует, — он разъясняет, а я пораженно на него таращусь.
— Ты сейчас серьёзен? Ты же намеренно вызвал у неё ревность. А теперь бросаешь её из-за того, что она тебя ревнует? Это просто абсурдно, — я изумлённо изрекаю и безнадёжно пытаюсь найти хоть крупицу логики и здравомыслия в его неадекватных поступках.
— Это логично, — он смело возражает мне. — Она начала ревновать меня задолго до того, как я поцеловал тебя. К тому же на момент нашего с тобой поцелуя я уже расстался с ней. Позже я сказал ей, что просто хотел её позлить, но она продолжила настаивать на том, что слухи с пустого места не берутся, утверждать, что между нами что-то есть, и бла-бла-бла. Так что ты права, — он неожиданно начинает улыбаться. — Она конченая.
— Рада слышать, — я говорю, зачеркивая неприличную фразу.