— По роже лопатой решил получить? — я гневно прерываю попытку Брайана растрепать всем и вся об инциденте годовалой давности. Уловив далеко не прозрачные нотки ярости в моём голосе, он примирительно улыбается пьяной улыбкой, после чего всячески заминает эту историю, игнорируя любопытство двух присутствующих, которые понятия не имеют о чём идёт речь. Он крутит бутылку с под вина, после чего Бонни поведывает нам о самой жуткой истории, о которой она когда-либо слышала. Она решает рассказать о том, как в шестнадцать лет ездила в лагерь и познакомилась там с одной странной девочкой, при виде которой складывалось впечатление, будто она десятилетняя, ибо все её вещи были либо противного розового цвета, либо же с принцессами из Диснея. Но как говорит Бонни, весь ужас заключался отнюдь не в этом. Ривера делает небольшую паузу, дабы нагнать интригу на, как мне кажется, посредственную историю, после чего говорит:
— Мы сидим у костра на берегу озера и, как и сейчас, играем в «Правда или Действие». В какой-то момент игра, конечно же, приобретает сексуальный подтекст, и один парень смеха ради спрашивает её о том, был ли у неё с кем-то секс. Я сижу смеюсь, будучи при этом абсолютно уверенной, что сейчас она от произнесённого слова «секс» раскраснеется и убежит прочь в слезах. Но как же я ошибалась. На вопрос парня она с невинным видом говорит, что занимается сексом с двенадцати лет, но только с одним мужчиной. Со своим отцом. Конец, блять, игры.
— Ну это пиздец, — произносит Кинг, тем самым озвучивая мысли всех сидящих, чьи лица вытянулись от услышанного. — Не знаю что хуже — педофилия или инцест. Надеюсь, его посадили?
— Не-а. Мы всё рассказали взрослым, но её папаша быстро замял это дело, сказав, что его дочь опоили, в результате чего она и сказала это. Но она была трезвой и, вроде как, в своём уме. Можно подумать, что ту девочку принуждали и насиловали, но… Как мне показалось, она сама была не прочь поскакать на своём папочке.
После рассказанной дикой истории Бонни всеобщее веселье как-то сходит на нет. Все вдруг притихают, задумавшись о своём, а затем, взглянув на время, которое указывает ровно на два часа ночи, и вовсе решают подвести этот вечер к концу. Так как сегодня очередь парней убирать, я и Бонни с довольными лицами наблюдаем за тем, как они уносят грязную посуду и пустые бутылки на кухню. После того как гостиная была убрана, Брайан прижимается к своей девушке и, зарывшись у неё в волосах, что-то шепчет, и последующая неоднозначная улыбка Бонни приводит меня и Кинга в неистовство. Только не это… Пожелав мне и Александру спокойной ночи, они, держась за руки, поднимаются на второй этаж, после чего Брайан, не удержавшись, говорит Кингу не завидовать, на что брюнет показывает своему другу средний палец и просит его идти куда подальше. На это мой неадекватный братец только смеётся, а после скрывается в спальне со своей девушкой. Переглянувшись с Александром, мы понимаем, что нас ждёт очередная бессонная ночь, на утро которой мы будем вынуждены поспешно собирать вещи в чемоданы, поскольку этим вечером Ричард сообщил, что в три часа дня мы должны быть в аэропорту, дабы вернуться в Нью-Йорк. Наверное, поэтому Бонни и Брайан заперлись сейчас у себя в спальне. Чёрт, самое худшее, что есть в этом доме — это звукоизоляция, а если быть точнее, то полное её отсутствие. Это ведь так неловко слышать практически всё, что происходит в спальне двух влюблённых голубков, которые даже не пытаются сдерживать себя.
Я отчаянно пытаюсь заснуть в комнате на протяжении целого часа, но, в конце концов, я не выдерживаю непрекращающийся скрип кровати, который доносится из соседней комнаты. Покинув спальню, я сперва спускаюсь на первый этаж, дабы чем-нибудь перекусить, а затем иду на пляж, ведь интернет по какой-то причине не работает, а в доме находиться отнюдь нелегко по вине небезызвестной пары.
Несмотря на то что моё тело покрывается мурашками из-за прохладного морского порыва ветра, я продолжаю сидеть на берегу океана, сложа ноги в позе лотоса. За своими мыслями я не замечаю, как сзади ко мне кто-то подходит. Поэтому я вздрагиваю, стоит мне почувствовать, как чья-та кофта оказывается у меня на плечах. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на подошедшего человека, и вижу как Кинг присаживается подле меня, держа в руках небольшое ведерко мороженого. Всё же у нас с ним есть одна очень большая общая черта — мы оба являемся любителями поесть по ночам. Мы с ним не раз сталкивались под покровом ночи на кухне и вместе что-то ели, а затем со спокойной душой шли спать. Но я до сих пор не понимаю, почему на его фигуре никак не отображаются подобные набеги на холодильник, ибо у меня всё съеденное уходит в задницу. Гвинет не раз делала мне замечания, говоря, что из-за подобного питания к двадцати годам мои бёдра будут размером с Эверест.
— Не спится? — я у него спрашиваю и посматриваю краем глаза на то, как он открывает ведерко с мороженым и начинает его есть.
— Уснешь тут… — он вздыхает.